Главная Обратная связь
 

Бой при Цусиме.

Повесть "Феодосия". Глава II - Страница шестая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
«Феодосия. Приезжай как можно скорей нездорова хочу тебя видеть люблю жду непременно тетка Евгения». Уже первое слово «Феодосия» мелькнуло в глазах как голубая полоска в окутавшем ее мраке. Больна? Ничего! Поеду, поеду! Владимир... он жив! Не о нем! И сразу вспомнила формулу, умершую для нее на экзамене. Провалилась... Неважно. Я выдержу там экстерном... у тети! Отец сейчас спит... «Миноносцы, не участвовали...» Ей на минуту показалось, что миноносцы не участвовали при Цусиме. Глаза ее упали на эту фразу из матросского письма, и она вернулась к нему. Наивная бодрость его в эту минуту была ей нужна.

«...Радостно было смотреть на все это, и хорошо было чувствовать себя при встрече своих собратий и звуках «ура!» и музыке. Я страшно доволен, что приходится переживать такие счастливые и редкие жизненные, а также и нашей истории минуты, хотя...»

Это «хотя» преследовало теперь ее всюду. В эту минуту, после резкого колебания чувств, быть может, впервые, Татьяне представилась жизнь во всех ее суровых противоречиях. Она не знала, конечно, что ей предстоял еще целый ряд лет, которые будут никак не похожи на годы и дни ее предков, ибо и жизнь ее родины вступала в ущелье, где воды теснятся, густеют и пенятся, преодолевая один за другим густые преграды порогов. Татьяна не знала, но ощущение это уже зародилось в ней: наше сознание всегда открывает лишь то, что уже стало в нас самих живым кусочком нашего «я».

«...хотя временами все это оплачивается физическим трудом, бессонными ночами и т. и. Чем судьба благословит далее, пока закрыто мраком неизвестности, а покамест, слава богу, наш отряд от гор. Либавы до Мадагаскара прошел 8574 мили (15004 версты), скорость хода в час...»

О телеграмме тети Евгении Татьяна решилась, однако, сказать только на следующий день. Отец уезжал вечером в клуб и вернулся оттуда в самом мрачном состоянии. Татьяна подумала: «Знает!», но понимала, что спрашивать его было бесцельно. Однако же и во вторник парижские телеграммы передавали лишь смутные слухи из Америки о «фантастических» потерях русских, а от себя — о больших потерях японцев.

— Что ж, поезжай, — сказал ей отец неожиданно кратко.

И опять в глазах его Татьяна прочла, что ему многое известно.

— А Владимир? — спросила она.
— Это не ясно. Но эскадры уже не существует.
— Ты знаешь наверное?
— Сегодня по телефону я получил подтверждение. — И, повернувшись к столу, он показал ей листок с собственноручной) записью: «Всеподданнейшая телеграмма главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами, действующими против Японии, генерала-от-инфантерии Линевича. — 16 мая во Владивосток прибыл крейсер 2-го ранга «Алмаз». Командир крейсера донес...»

Все донесение, в сущности, укладывалось в два короткие слова: бой и гибель. Татьяна взглянула на Антона Максимовича. Ей ли не знать отца? Но она никогда не могла бы подумать, что он такой глубокий старик.

— Рожественский ранен, — сказал он внезапно, и голос его странно окреп. — Но если он сдался и если он жив и в плену, то мы его будем судить. Я его буду судить.

И еще раз Татьяна отца не узнала. Она видела его суровым, сердитым, даже во гневе, но она никогда не видала его говорящею статуей с опущенным долу желтым мрамором век. Ей, однако же, было не до наблюдений. Уж если Рожественского будут судить, то что же Владимир? Значит, одно из двух: смерть или суд. И ее отец будет судить его. За что же? И кого, собственно, надо судить? «...Хотя временами все это оплачивается физическим трудом, бессонными ночами и т. п.». Что, собственно, это оплачивается? И кому это нужно?

Но Татьяне было и не до размышлений. В сердце ее поднялся горячий вал и залил все ее существо. Еще минута, и она бы упала. Но странная гордость перед отцом удержала ее, она крепко сомкнула горевшие губы и вышла к себе.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 25.03.2010 (22:17)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий