Главная Обратная связь
 

Буммель Анна Оттовна.

Роман "Снежные зимы" - Глава VIII - Страница 98
Тот наш рейд, по сути, первый, был в общем удачен. Нагнали страху на старост и полицейских. Дали понять и им, изменникам, и народу, что на захваченной врагом земле существует Советская власть и советский закон, что есть сила, которая защитит честных людей, сурово покарает отступников. Увлекшись, мы под прикрытием метели заехали далеконько, в соседний район. Но вдруг распогодилось, мороз хватил градусов под тридцать. Днем — солнце, смотреть больно. Ночью — звездный дождь. И тихо-тихо. Полозья поют — за пять верст слышно. Возвращаясь назад, мы увидели, что тянем за собой «хвост» — группу полицаев. От боя они уклонялись. Правда, в бой и мы не очень-то рвались — патронов осталось мало. Надо было не только оторваться от полицаев, но и запутать следы, чтоб не привести бобиков в наш лес, в лагерь. А в такую погоду это нелегко сделать. По проторенным дорогам ехать опасно, напрямки — снег глубокий, да и свежий след по целине сразу выдаст. Ну и кружили. Как только не изловчались! Четыре наши фурманки разъезжались в разные стороны, потом опять съезжались, выскакивали па дороги, заезжали в села, меняли сани, лошадей. Не спали... Почти не ели. За двое суток километров, верно, сто пятьдесят отмахали, спидометров не было, не высчитаешь. Покуда твердо не убедились, что наконец оторвались. Тогда двинулись к себе в лес. Да и то с предосторожностями.

Вернулись полуживые. Окоченелые... Мечтали хорошенько отогреться. Подговаривали, чтобы я приказал нашей бережливой хозяйке — Рощихе — раскошелиться, не жаться, как обычно, выставить сверх нормы из НЗ. Сползли с саней, скорей в землянки, к печкам. А я — к Рощихе, чтоб отдать приказ. Разленилась, чертова баба, даже командира встречать не вышла. Подхожу к землянке-госпиталю и... остолбенел. Ребенок! Ошеломило меня его уаканье. Вот так неожиданность! Не думал я в дороге об этой беременной женщине, что так некстати появилась и осталась в лагере. Хватало других забот. Может быть, и не взволновался бы так, если б услышал просто детский плач. А то необычный какой-то, точно крик отчаяния, боли. Клич жизни и одновременно клич тревоги, мольба о спасении.

Стою перед дверью, а войти боюсь. Может, он только на свет появился? Голенький. Может, нельзя и дверь отворить, чтоб не напустить холода? Может, мне, мужчине, и заходить неудобно? Погонит Рощиха, не постесняется. Чего, скажет, прешься! Без тебя сделают что надо. Пожалуй, не вошел бы, если б оно так не кричало. А то не выдержал. Быстренько отворил дверь, нырнул в землянку. Ребенок у Рощиха на руках. А фельдшер наш, Фима Рубин, молодой очкарик, над кроватью склонился, озабоченный, испуганный. Увидела меня Рощиха, заплакала:

«Помирает наша Надечка, командир!» «Помирает? Отчего?» — нелепый вопрос.
«От родов. Горячка. Вчера еще кормила, а сегодня совсем без памяти. Дитятко помрет. Чем его накормишь без матери?! Ишь как заходится».

В первый момент охватила меня злость. Накинулся на фельдшера:

«Ты что же, чертов эскулап, роды как следует не умеешь принять?»
«А когда я их принимал? Раза три на практике, и то под руководством врача. Да это и в роддомах бывает. У опытных акушеров».
«Бывает... А у тебя не должно быть! Не должно! Слышишь?»

Не ему крикнул эти слова — себе. Злость моя вдруг обратилась в активность, решительность. Не можем же мы допустить, чтоб в такое время здесь, у нас в лагере, умерли мать и ребенок! Нельзя допустить! Они теперь для нас — символ. Для меня символ! Жизни, победы! Сделать все, что можно и чего нельзя, но спасти! Спасти!

«Что сейчас нужно, Фима?»
«Для нее? — кивнул тот на мать.— Хороший гинеколог. И лекарства, которых у нас нет».
«Кто остался в городе из таких врачей?» «А у нас один только такой и был: Буммель Анна Оттовна». «Немка?!»

Эту старуху я помнил. Почти все в городе ее знали. Баба въедливая, норовистая, но акушер-гинеколог исключительный. Женщины на нее молились.  

Она, безусловно, осталась»,— высказал свои соображения Рубин.

Я тоже не сомневался, что осталась.

«Что ж, привезем Буммель!»
«Не поедет».
«Поедет».
«Тут нельзя насильно»,— осторожно предупредил меня молодой эскулап.
«Это моя забота, доктор. Что нужно для него? Он? Она?» — показал я на ребенка.
«Она. Девочка. Ладненькая такая».

Вторник, 12.01.2010 (15:55) | Автор: Иван Шамякин
Роман "Снежные зимы":

Читать с I по VII главы

Глава VIII:   Оазисы . Бунт . Гордей Лукич . Знатоки искусства . Внутри пусто . Дочь отряда . Анна Буммель . Операции . Кормилица . Хлебнули . Начальник полиции . Награда .
Глава IX:   Комиссия . Дрянь . Кабинет . Дамба спокойствия . Памятник нерукотворный .
Глава X:   Для инженера . Амбиции . Тысячи и литеры . Радушие . Гостинцы . Преступления . Смерть . На тебе косточку . Пионерский идеализм .
Глава XI:   Саша Павельев . Патриархальное . Шампанское . Гости . Золото и атом . На кожух . Обряды . Кирейчик . Нижняя палата . Зубоскалы . Вита на свадьбе . Партизанская дочка . Заговорщики .
Глава XII:   Физик и лирик . Право . Женщины . Сцена . Эгоизм . На ракете . Война cпишет . Машины . Ухаживание . Защита . Майский дождь .
Глава XIII:   Пожить за счет общества - немалый соблазн . Мужицкая психология . Скрепленная кровью .
Глава XIV:   Обиды . Антикукурузник . Главный агроном . Испытание на разрыв . Захаревич и Гриц . Экономика сельского хозяйства .
Глава XV:   Лявониха . Кролик и удав . Назови женой . Грехи не пускают . Наш Йог . Сиволобиха . Рекомендации . Автобиография . Была тайна . Светлая страничка . Трус . Учитель и ученики . Все возрасты любви . Самобичевание . Кошки скребут . Мстит . Лескавец . Полесская речка .
Конец романа:  


Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий