Главная Обратная связь
 

Человек деловой и исключительный.

Повесть "Красная смородина". [ 15-ая страница ]
Меню повести:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
За две недели Даша с ним побывала и в театре, и на скачках, и в Музее изящных искусств. Город — простой и суровый, кипучий и сложный — оставался для Даши закрыт; руководитель ее и опекун, взяв ее за руку, переводил, как бы по цветочным мосткам, с одного островка на другой, подготовляя ее перелет.
По вечерам, когда были дома, у Арцыбушева сидели гости; раза два и они были в гостях. Тут Даша трезвела: люди эти, мужчины и дамы, слишком открыто были чужими, враждебными; кроме того, на Дашу глядели они, как на игрушку, на забавного зверька, которому, однако же, выпала такая удача — состояние и заграница; многие ей открыто завидовали:

— Счастливая! Вот вы увидите жизнь, не то что у нас!

Арцыбушев прислушивался и понимал, что рецепт был не соблюден.

— Вы Дарью Владимировну не понимаете, — говорил он и трогал колкое жнивье усов. — Дарья Владимировна, насколько я знаю, себя посвящает науке. У нее воля и выдержка, она человек деловой, и человек исключительный!

Он мигал глазом, а на сторонке, уже не стесняясь, давал откровенные комментарии.

— Девочка — прелесть, но не надо тревожить ее. Бутончик подобен флакону с духами — закупоренному; но и отличен: флакон мы открываем, бутон же распустится.

Если слушатель сам бывал в достаточной мере циничен, то объяснение это выслушивал он как очередную двусмысленность. И ошибался. Сам Арцыбушев, как человек, какой он там ни на есть, был прежде всего человеком принятого им на себя дела. В существо дела он никогда не вникал, считая это ребячеством и сантиментом, он решал его как задачу и вел как сложную шахматную партию: в шахматах есть мастерство и не может быть этики. Он получал крупную сумму, и он был ответствен за успех предприятия.

Так проходили для Даши эти сложные дни. Она уставала, впечатления дня ложились непереваренные. Она ничего сама не предпринимала, все делалось помимо нее. Это было похоже — как в поезде: кажется — будто сидишь, а на самом деле едешь; за тебя едут.

И, однако ж, Даша худела. Новая жизнь не проходила для нее даром. Наряду с платьицами, оставлявшими складки внутри, в ней поднимался порой и протест, но этот процесс шел на такой глубине, что он давал себя знать только по силе давления и по ощущению вдруг возникавшей томительной тяжести. Было похоже, как это бывает с раненым деревом: соки идут в крутом беспорядке — некое подобие кипятка, только холодного — и застывают причудливым выплавком.

Под этим давлением Даша однажды ушла не спросясь. Попавши на улицу, с мелочью меньше рубля, она ощутила себя по-иному. День был солнечный, ясный. По переулкам из-за заборов глядели деревья, уже тронутые влажной осеннею желтизной. Даше они показались как свои, деревенские, попавшие в город; невольно она взглянула под ноги: теперь уже падают желуди. Порой попадались торговки, и в их морщинистой коже также запрятаны были кусочки деревни.

Даша бродила так около часа. На Садовой порядочная толпа теснилась у остановки трамвая. Из коротких обрывков речей Даша сообразила, что едут в Петровско-Разумовское. Как же она до сих пор не побыла в Тимирязевке? В вагоне была теснота — воскресенье. Но люди не ехали просто гулять, почти весь вагон был дружно и звонко знаком.

— Вы в академию? — спросила Даша соседку, проверяя себя.
— Ага! — ответил, ломая хрустящее яблоко, красный платочек; то самое яблоко, которого так не хватало крепким зубам тракториста. — Красная Пресня на смычку с наукой!

Плотно прижатая, Даша осталась стоять на задней площадке. За городом резво стал набегать ветерок, показались луга, пробежало шоссе наискосок. В редком лесу Даша увидела прудик, а еще погодя дачи для кур; так кто-то рядом с ней крикнул:

— Глядите-ка, дачи для кур!

Кур было множество; между своих низеньких домиков пестрели они как цветы. Все было Даше родное. Приехавших встретили; это был уже не первый трамвай. Даша не знала, как ей быть. Всех повели осматривать лаборатории, Даше хотелось: взглянуть бы коров! Но прогулка и воздух продиктовали свое: потрогав в кармане, она сообразила, что может чего-нибудь перекусить. Она была не одна, и ей показали столовую: «студенческая» — разобрала Даша на вывеске; у нее дрогнуло сердце.

Она ожидала шума и крика, подобия школы; и ожидала одновременно чего-то вовсе противоположного: ученых, степенных бесед с наморщенной бровью; Даша еще никогда не видала студентов и не знала, как это бывает. Оказалось ни то, ни другое.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Вторник, 30.03.2010 (13:20)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий