Главная Обратная связь
 

В мрачном подвале Чудилы-мученика.

Повесть "Красная смородина". [ 4-ая страница ]
Меню повести:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Даша любила, когда их учитель немножечко так «задавался». Он был высок, немного сутул, правая рука иногда далеко заходила за спину, как будто вот-вот поднимет, позади головы, длинный веревочный кнут, обкружит там кнутовище несколько раз и щелкнет с оттяжкой, будя под холмом дальнее эхо.

Кожа плода, витамины... Даша посапывала и подпирала щеку рукой. Слабый, но явственный запах отгоревшего лета щекотал ее ноздри: под кожей играла молодая ее, еще затаенная жизнь; о «загранице» говорили они — и не раз — по вечерам, во время занятий, о которых мы помянули.

Еще были в Копьеве «ветхие денми» старушки, которым казалось, что в мрачном подвале Чудилы-мученика творится недоброе. Знахарка Пафнутьевна не раз и не два тайком пробиралась к заделанному решеткою боковому окну. Вытяжной шкаф над плитою работал с дефектом, и едкие серные и хлористые пары, стлавшиеся в воздухе, заставляли открывать окно. Осторожною старою кошкой подбиралась знахарка и клала длинный горбатый свой нос на заржавленный прут. Запах кислот щекотал ее серые ноздри, в горле першило, желтые ребра мерно поскрипывали: было похоже, как если бы жерди, полугнилые, под злыми порывами ветра стонут о скорой погибели старого дома. Но все это нашу старуху не останавливало. Серо-зеленые глазки ее, запорошенные седою пургою времен, хищно глядели, впиваясь, разглядывая как красным грибком накаляется платина и, ядовитый, над тиглем клубится дымок, как лижет по воздуху под паяльною трубкой медный зеленый огонь.

Подростков-ребят старуха Пафнутьевна вовсе почти не замечала, они ей без надобности. В каком-то особенном смысле держала она высокое свое женское знамя. Была в ее жизни пора, когда она так мужиками пошвыривала, как щепою играет весенний ручей, да и много спустя, когда у нее уже был заслуженный титул заправской колдуньи, скольких и скольких бородачей обвивала она вокруг пальца — истинно так, как обвивала суровую нить, выдернутую из старой своей, затасканной поневыспидницы; презрительным смехом смеялась она в кудлатые бороды, где седым паучком обернувшись, недремлющий бес проложил уже тонкий узор лунной, лукавой своей паутины. А баб и девчонок жалела; держала она, не изменяя себе, слабую сторону — учила коварству и хитрости, заметала следы, выгораживала...

И вот за решеткой, в коротких юбчонках, видела старая ведьма целую стайку стриженых юрких, на нее самое ничуть не похожих, молодых и веселых колдуний. От бога и церкви ушли, танцуют в подвале, между зеленых огней старой колдунье хоть поглядеть, хоть подышать...

Ветер подул из окна, заколыхались огни. Даша, сидевшая рядом с окном — возле стены, за весами (первая между других, она перешла на количественный анализ),— встала, чтобы притворить раскрытую раму. Рама была за решеткой, и надобно было дернуть ее за веревочку. Не глядя, схватила она размочаленный кончик веревки и совсем уж хотела ее потянуть, но подняла глаза и отскочила. Разбитое рыжим квадратом седое лицо, скрюченный нос на ржавом пруте, желто-зеленые жидкие по ветру волосы — все это было так дико и страшно, что Даша, помедлив, испустила глухой и сдавленный крик. К ней подскочили, но за окном ничего уже не было. Резво порхали по ветру молодые прохладные снежинки. Порезвившись, они упадали на шершавые прутья решетки и медленно, медленно таяли. Так однажды на Дашу взглянула из тьмы древняя, мшистая, изжелта-серая быль.

Мальчишки смеялись потом:

— Ты бы дернула сразу — и нос бы ей прищемила! Пафнутьевна скоро потом умерла; бог знает, каковы были ее предсмертные думы.

Далеко, на все стороны света, лежали поля, под сугробами теплилась, поджидая весны, затаенная жизнь. В глухих деревнях, в хатах, занесенных снегом, шли разговоры, ворочались неторопливые мужицкие думы. Хозяйство кругом было в движении, люди и их отношения — все перестраивалось. Космический ход земледельческой жизни, диктуемой солнцем, погодой, дождями, претерпевал вторжение сил посторонних. В близком соседстве возникали хозяйства нового типа. За четырнадцать верст, на Красном Ключе — не довольно того, что поля в общей запашке, — строили общий огромный домина с обширной столовою в будущем, с общею кухней. В читальне при доме, еще не отделанной, однако, уже слушали вечером радио, читали газеты: передвижка значительная! В коллективном хозяйстве был свой тракторист. В избе его было убого, он был из приезжих, недавно женат, и с изумлением глядели проезжавшие по большаку на телегах, как, отработав и вымывшись, сидел за деревянным столом под ракитой Андрей Николаевич и читал не спеша молодой рыжеватой Катюше журнал. Даша была с ними знакома и старые тетрадочки эти (давали ей сразу пачку прочитанных) — журнал путешествий — знала чуть что не наизусть.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Вторник, 30.03.2010 (12:35)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий