Главная Обратная связь
 

Два пыльных демона.

Повесть "Душка" - Глава IX - Страница 17
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
«Неправда, неправда!..» Васе хотелось вскочить и закричать, затопать ногами, но он лежал недвижим, как если бы сон свинцом налил ему ноги. Он слушал и холодел. «Неправда, неправда! Она была весела! Этого не было! Душка любит меня...»

— Ну, Душка не знает, а мать с ума, что ль, сошла?
— Знать, сошла, да не вовсе. Видите, я вам скажу...— Шепот Прасковьи был теперь еще и иной: по-деловому заинтересованный и что-то словно бы понимающий.— Шут-то этот рябой, прости меня господи, с козырем, значит, приехал. Раньше таил, а тут будто открыл...
— С каким еще козырем?
— А вот я вам объясню. Ездил он, значит, на шахты, а там у него браток, старшой. И как уж там было у них, не знаю доподлинно, но только землю ему, видишь ты, подписал брат-то Ипатов в вечную собственность... на две души, и бумагу с печатью этот вчера предъявил.

Любовь Петровна молчала, ибо в тоне Прасковьиных слов: «земля» и «вечная собственность» — послышалось явственно то, против чего возражать бесполезно. Прасковья тотчас поняла, однако, молчаливое это неодобрение и, ища что-нибудь примирительное, уже громче и несколько официальней докончила:

— В нашем быту, милая барыня, все так-то. О прочем о чем и не спрашивай. За двадцать стукнуло девке — уж, знать, засиделась, пора и пора! Да и то сказать, может, и зря много болтают, всего не поймешь.
— Я завтра пойду сама с матерью поговорю. Я не позволю этого! — сказала вдруг громко, волнуясь, Любовь Петровна и даже стукнула сухонькой ручкой о стол.— Эх, Кириллы Матвеича нет,— добавила она уже тише,— тоже на старости лет... нечего сказать, хорошо себя соблюдает...— И она опустилась на лавку.
Вася вскочил с дивана и сел; от волнения он не мог сразу встать на ноги; слезы блистали на глазах его. Невыносимый кошмар наконец был нарушен, и разбудила его Люба — белая голуба.
— О, милая, милая... — частым взволнованным шепотом повторил он несколько раз,— да, да! И я пойду с вами...

Он быстро поднялся и подбежал, немного ее испугав, к сидевшей старушке, с жаром поцеловал сухонькую руку ее, ту самую, что ударила о стол, потом опустился на пол и, зарывшись в ее сырою свеклою пахнущем фартуке, дал наконец волю слезам, повторяя одну только фразу:

— И я с вами... да, да... милая, милая... тетя...

Она с нежною лаской гладила голову этого милого мальчика и сейчас, точно все другое смело, слышала только его последнее слово; в нем было нежданное, такое дорогое, бесценное признание чего-то в ней, какого-то права: тетя!..

Прасковья глядела-глядела на них, потом поднесла к глазам грязный свой фартук, хмыкнула носом и, повернувшись, ушла...

Вася уснул в ту ночь в нервно приподнятом, но действенном настроении. Однако сон его был снова тяжел; он охал, вздыхал, делал беспокойные попытки движений, но они беспомощно замирали, и пробудиться он долго не мог. Снилось ему, что он в длинном и душном сарае ищет выхода и не может найти, вспоминается змея, залезшая в человека, и его тошнит, руки и ноги слабеют. И вдруг слышит веселый Душкин смех, совсем близко. Бежит туда, хватаясь руками за сено. Но это не сено, а пыль, осевшая на паутине; все пространство впереди его заткано паутиной; он рвет руками и тонет в ней, кричит, и голоса не слышно. И вот видит, в углу барахтаются в борьбе два пыльных демона: один — худой и искалеченный, припадающий на ногу, другой — огромный и толстый. Оба скалили зубы, кусались и рвали друг на друге куски; зрелище было омерзительное. Душкин смех вдруг замолк, и Вася понял, кто был перед ним. Он кинулся, не раздумывая, прямо перед собою и, преодолевая отвращение, старался свалить их обоих. Тогда, забыв междоусобие, оба серых демона накинулись вместе на Васю, и началась долгая, мучительная борьба. Васе казалось не раз, что он задыхается под навалившимися на него отвратительными телами, но он делал усилие, вывертывался, и борьба продолжалась. Вдруг он увидел, скорее почувствовал, Душку рядом с собой, и в руках у нее был нож. Что было дальше, осталось закрыто, ибо вслед за тем произошла перемена. Повеяло воздухом, и он внезапно увидел себя в комнате Танечки; окно было открыто в сад, и легонько тянуло прохладою, Танечка лежала бледная, беленькая, но веселая, она куталась в одеяло, улыбалась ему и говорила: «Это ничего, ты обо мне не плачь, все хорошо».

Когда Вася проснулся, он лежал непокрытый, и ногам было холодно: сброшенное одеяло фантастическим беспомощным существом, поверженное в борьбе, лежало на полу. В свете раннего утра различил еще Вася всюду осевшую копоть и вспомнил, что лампу он, ложась, забыл потушить. Вася посмотрел вокруг полудремотно, поднял одеяло, укрылся и снова уснул. 

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Воскресенье, 14.03.2010 (12:25)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий