Главная Обратная связь
 

Ефрейтор Способный.

Повесть "Товарищ из Тулы". III - 3.
Навигация по повести:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
III

Бывший «ефрейтор Способный», нынче просто Способный — Хохолку очень нравится. Этот — без математики и без учетов; какая там стройка! Будущий мир? — оно хорошо и красиво, но бабы подчас бывают красивее. Да и сам он — Способный — кудерки по ветру, уколет подмышку усом — долго будет щекотно. И-их, р-ривалю-ция — хорошая баба!

Способному тесно в клещах у товарища. Тула? — слыхал. Думал, будто как пряник. Нет; говорят: оружейная крепость, машина, завод. Что же, что машина? И машины видали. И всего, братцы, более — и-их, хорошо! — как поршень туды — масляный, брат! — туды, и суды! — И что-то еще прибавлял Хохолку — уже на ухо. И у Хохолка загоралась щека.

Весело шли; вчера было хуже, томительней. Теперь впереди было — дело, а это — привычней, спокойнее. Но сейчас Хохолок был задумчив, рассеян по видимости и крепко сосредоточен внутри. И тоже горела щека, но по-иному. Ва-банк! Молодость, сила, не глуп; в огне побывал. А время... чудное время! — время великих возможностей.

Способный болтал, Хохолок его полуслушал. Время клонило к полудню, к небольшой передышке. Тучи все разбрелись, но на вышине реяла мгла, и предосеннее солнце косматилось рыжими космами — на вышине; отвесные копья, им низвергаемые, были остры, тяжелы и горячи. И на полупригорке молодой человек на минуту замедлил.

Он огляделся.

Мертвая степь сонно горела. Пустынный простор, игольчатый воздух, сухие и жесткие травы, колючки, песок. Все это вместе было остро, желто. И, точно бы острый лимон выжат на сердце — тоже остро и освежительно, колко. Сок этот — с сердца как бы съедал всякую тень сантиментов, всякий налет колебаний и нерешительности.

В отряде никто, конечно, не знал, что он был теперь — почти у себя дома. Эта неуловимая даль,— эта неотличимая степь, пригорки, овраги и камни — для него это книга, которую знал наизусть. И именно здесь, или, впрочем, несколько дальше, у тех самых Диких Камней, куда он упрямо был должен проникнуть и куда так счастливо послал его сам товарищ из Тулы — да, именно там — пересечение линий и поворотный пункт: налево кругом! — или точнее: направо кругом — и марш-маршем! — к неведомому — к подвигу — к славе! История? «Но желал бы я знать» — он думал не раз — «желал бы я знать, какую только удачу она не «оправдывает». В сущности — все совершенное, и уж во всяком случае все, где большая сила преодолела и победила - меньшую силу. И ее оправдание будет за них, если они победят, и будет за нас — за меня, если... если начало мое будет удачно. История — это служанка, раба».

— У Диких Камней я останусь один, — сказал он Способному.— Надобно сделать чертеж и отметить рельефы. На случай. А ты поведешь без меня. Но у Дубровника, не доходя полуверсты до местечка, там, где старая шахта, ты меня подождешь.

«Товарищ из Тулы, — продолжал он уже про себя, — мне не доверяет. Но я веду мой подкоп на пол-аршина глубже, чем он. И он не знает, что там будет ждать меня — Даша. Он не знает... не может знать»...

Но как раз именно тут его мысль сделала резкий скачок. И была эта мысль зигзагообразна как молния, осветившая вдруг с беспощадною ясностью местность: каждый камушек, щель, всякую травку... Ужели... Ужели он слышал ночной разговор с пастухом? Но он спал как и все; но разговора почти что и не было: только несколько слов — чтобы Дарья пришла, как это было раньше условлено. Ночь была темная; глухо; сонные храпы; да и пастушонок подполз незаметно — суслик в ночи, маленький темный комок, соглядатай. Или товарищ из Тулы все видит и знает — даже во сне; или читает тайные мысли? Все было сложно и строго обдумано, как взять направление к Диким Камням и как отлучиться туда, но вот ему предписали именно эту дорогу и приказали обследовать как раз эту местность. Или то было предупреждение, чтобы он отказался? Или встречный подкоп идет еще глубже.

— Ты меня подождешь, — повторил он Способному и добавил, подумав: — Может быть, будут и изменения.

Он ощутил чисто физически, как неуверенно вдруг ноги его стали ступать на ту самую землю, что доселе крепила его как верный союзник.

— Что, братец ты мой, аль о девчонке задумался — какой-никакой? Нынче же ночью найдем. Помнишь, ты сам раз сказал: мы идем как рука, загребаем вперед. Ну, стало быть, нам же и первые сливочки!

Хохолок ничего не ответил, с этой минуты им овладело странное чувство: надо пройти по мосткам; мостки эти зыбки, в движении. Одна роковая неосторожность — и гибель; глухой шум в ушах — как говор внизу поджидающей бездны. Но он вспомнил о Даше, ее рука была протянута, надо схватить ее и быстро, зажмурившись — перебежать. Пора размышления была позади.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 01.04.2010 (11:19)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий