Главная Обратная связь
 

Экономические и политические свободы.

"Повесть о Спиридоновых". Глава I - Пятая страница.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
«Моими словами», — подумала я и потеснилась поближе. Да только что не мои слова эти были, а ходили они между людей по всей по толпе, по всему Петербургу.

— А токарь тот, понимаешь, хоть и знакомый, а был он мне так, без надобности... А тут эти самые слова его пронзили меня между ребрами. Отодвинул я инструмент, хотел ему что-то в спину сказать — и не могу, только слюни глотаю. Туда-сюда — одеваются, в том числе и я. Вот так же и там, снимем за милую душу. Теперь так-то мы все друг другу токари.

Молодой рабочий на это сказал:

— Рабочему классу правов надо искать.
— А ну?

Молодой стал загибать ему пальцами.

— Восьмичасовой рабочий день утвердить; сверхурочные только с согласия и за двойную плату; полную уплату за брак, ежели не от небрежности...

Тут подхватил ему третий, худой и широкоплечий чернобородый:

— И чтобы чернорабочим платили не меньше рубля, а женскому полу не меньше, как по семь гривен...
— Требования эти, товарищи, экономические, — бойко вступился четвертый; он прихрамывал на левую ногу и просунулся сзади между старым и молодым, схватив их под ручки; бородка его, как говорил, так же, как сам, к каждому слову прихрамывала. — Нужны нам, товарищи, не забывайте, свободы и политические. Нам нужно свободою гарантировать неприкосновенность законов и всеобщее равноправие между сословий. И мы, между прочим, сами должны говорить, что нам полезно. Публично должны — сами — законы писать!
— Ну, божий закон, может, один, — сказал пожилой и вздохнул. — Этак ведь, братец, и до царя можно доехать.
— И за милую душу доедем! — подкрикнул хромой. — А коли, доехавши, будет опять неуправка, так мы...
— Наш отдел, — сказал молодой (все они так говорили: «отдел», а не «отдел»), — наш отдел решил испытать, все мы с доверием, а ежли не примет...

Я это потом слышала и на собраниях отделов:

— Тогда нет у нас царя! Все помрем! Все готовы! Будем стоять до конца! Помрем на площади!
Но когда это самое тихо сказал немолодой, а за него договорил его старший товарищ, то я поняла: рыхло мы шли в городе Санкт-Петербурге — почти как в деревне — на сходку, а только ударь каждого в сердце — на сердце наскочишь на кремешок!

На Невском заводе, где строятся корпуса кораблей, все обошлось в полчаса. Выключили электричество; рабочие повалили на двор и объявили мастерам, что у них стачка. Даже полиция не успела явиться. Оттуда прошли еще к Штиглицу. Там было много работниц, и женщины, к моему удивлению, снялись все, как одна. Только в прядильной кое-где было с заминочкой. Одна мне работница так намекнула:

— Нитку-то, милая, это не хитрость ее оборвать, а узелки-то вязать потруднее!

Тут я нашлась и говорю:

— А зачем их вязать, ежели куделька гнилая? Гнилую кудельку надобно вон!

Женщина хрустнула в плечах и повела на меня глазами; зеленые они были у ней.

— Складно ты говоришь! — сказала она и нагнулась отряхнуть себе юбку.

Когда мы все вместе выходили во двор, она опять обернулась ко мне:

— А то подходил тут намедни один, брюки навыпуск, фуражка студенческая... — Тут опять поглядела она на меня и рассмеялась своими зелеными. — «Нам, говорит, республику нужно!»

Я и после не раз к этому делу приглядывалась: к господскому платью не очень-то льнули, и никакой открытости не было. Я ничего не сказала, но поняла, почему по-простому был и Евлампий одет. На другой день, в четверг, я прямо с утра вышла на улицу. Думала, дядя будет перечить, но он только зорко следил, как я одевалась.

— Ну ничего, — говорит, — пожалуй, гуляй, покуда цела!

Я и ходила по городу, как только ноги носили! Была и на женских собраниях и на собраниях «отделов». Коротко надо сказать, голова у меня закружилась, ну, а сердце, напротив того, ни разу не дрогнуло; да и не так: билось, дрожало, только что не изменило себе.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Суббота, 20.03.2010 (15:40)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий