Главная Обратная связь
 

Гигантских размеров орехи. Конец.

Повесть "Красная смородина". [ 24-ая страница ]
Меню повести:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Даша молчала, ей адвокат был очень противен. Но что ей за дело до адвоката, когда и у самой сердце тоскливо сжимается — по неизвестной причине? Нет неизвестных причин, и Даша тотчас же ее сознает: у нее остается слишком немного времени, чтобы все это, самое важное, до конца осознать! Граница все ближе и ближе, воздушная линия скоро будет пересечена. Она обращается к Арцыбушеву и говорит, нисколько не скрывая своего отвращения:

— Да замолчите вы, наконец! Подлый вы человек!
— Ах, подлый! Так... хорошо-с... так и запишем! Начистоту? Извольте, давайте начистоту! Я человек высокого долга! — кричит он, теряя себя. — Я обещал доставить отцу заблудшую дочь... погибшую дочь... И я ее выкрал у мужиков! И навсегда, навсегда-с! Теперь я могу это сказать. Следующая остановка у нас — Рига, да, Рига-с, бывший губернский город Российской империи!..

Тут его речь прервалась. Аэроплан зашатался и задрожал. Но тотчас же машина опять как будто бы выровнялась. «Ах, отчего я не осталась в Смоленске, не скрылась, не убежала!»

— Вы со мной ничего не можете сделать, — сказала она, овладев собой на минуту. — Я еду законно, и у меня годичный мой паспорт. Я еду сама по себе.
— Скажите пожалуйста! — И Арцыбушев как бы растер между ладоней закон. — Это здесь в моде... здесь в моде паспорта под псевдонимом, а там, извините, мадемуазель Говорная, там вы законная дочь лица с положением, да-с! И не-со-вер-шен-но-лет-ня-я-с! Да, по законам цивилизованных стран!

«Наташа права: убить бы его!» Все ее тело занемело и съежилось. Адвокат продолжал издеваться, грозить, но Даша его больше не слушала. Несовершеннолетняя! Точно грубая чья-то ладонь сжала ее в темный кулак. Но в этом коротком, мучительном обмороке пришла к ней, возникнув из покидаемых недр, — Агафьина дочь — телушка у Говорных; когда-то она пропадала в лесу и вернулась и, вернувшись под утро, лизнула Дашину руку.

— Да и вы сама... Вы и сама, Дарья Владимировна, войдете в свой разум. Мы с вами вместе еще посмеемся над этою сценой!

Даша дала резкий толчок, раздвигая короткие, враждебно ее сжавшие пальцы. «Прививка... Прививка... Помню. Не обману!» — шептала она, а руки ее машинально расстегивали пояс. Отчаянные мысли: «Бежать, пока еще наша земля — не чужая!» — охватили ее с необузданной силой, и она глядела в окно, соображая, как это сделать; окно у нее все время оставалось открытым.

Аэроплан дико качало, и вдруг Даша услышала треск, как если бы, один за другим, принялись колоть гигантских размеров орехи. Арцыбушев кинулся к окошку пилотов и что-то кричал тем, впереди. Аэроплан круто начал спускаться. Бегущие мимо верхушки дерев теперь едва не хлестали по крыльям, и в судорожном этом полете, как в вихре листвы, сорванной с дерева, бились в ней тысячи близких родных мелочей — бывших и будущих,— одна обгонявших другую, но ярче всего вспыхнуло, как она падала с дерева в школьном саду; внятно, отчетливо в ней прозвучало: «Ну, Говорная, разодолжила! Другой раз так не летай!» И голос опять перешел в щелкание грецких орехов.

Странно: звук, говоривший о смертельной опасности, в Даше стер в порошок все ее безумные мысли, в конце концов, звавшие ее к самоубийству, а ветер, свистевший в ушах, вымел их начисто: здоровый инстинкт — остаться живой, упрямство и вера в себя («А... если что — убегу и оттуда») — как в ягоде сок, заполнили каждую клеточку ее существа. Даша была до краев исполнена силы, которую надо куда-то девать. Она слегка поднялась, крепко держась за поручни кресел.

В ту же минуту что-то произошло. Аэроплан косо рвануло и пронесло по верхушкам дерев на большую поляну. Там он сел на костыль, потом на колеса, клюнулся носом и, повернувшись, рухнул набок. Какая-то сила кинула Дашу наверх через окно и, с высоты, на поляну.

Пилот уцелел. Он приподнялся с сиденья и повел головой; взгляд его упал на знакомый платок. Но и вся деревенская девочка Даша, лежавшая неподалеку, показалась ему ярким кустом с красными ягодами. Аэроплан вынужден был к этой посадке, не долетев пяти километров до пограничных столбов.

4 октября 1929 г.

Москва

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Вторник, 30.03.2010 (13:43)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий