Главная Обратная связь
 

Заиграла господская кровь.

Повесть "Красная смородина". [ 11-ая страница ]
Меню повести:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Утро плыло над лесом, ежесекундно меняя оттенки вокруг. Легкие, перистые облачка полураковиной легли над поляной. Было похоже на опахало из розовых перьев. Небо дышало и расправляло крылья в полет, Даша опять ускорила шаг. Утро непроизвольно ее подымало, и, как бы осилив крутой перевал, Даша легко устремилась в долину.

Путь ее был мимо Ширинского парка, но, секунду помедлив, она перебралась через ограду, словно влекло ее — точной тропой — проделать путь возвращения! К парку она, как случалось его проходить, была всегда равнодушна, но невольно теперь с любопытством взглянула она под длинные своды аллей, наполовину еще уцелевших: это ведь здесь скрипела когда-то колясочка с маленькой Дашей! И, однако же, старый парк взглянул на нее неприветливо: чопорно он ее не соблаговолил узнать и признать. Да и сама Даша отрешенно взглянула на холодную его красоту. Пустяки, пустяки: и никакого нет «возвращения»! Было, отрезано, минуло. Но через это минувшее открывался полет — за границу!

Фаддей Никодимыч встал. Он бурно плескался на галдарейке, ничуть не стесняясь присутствием гостя. Подушка была, вопреки обыкновению, прямо к стене; Петр Афанасьич или стерег себя от соблазнов, или давно и окончательно выветрился.

— Господин Арцыбушев сами ее отвезут,— говорил он неспешно, поводя по груди желтоватыми пальцами. — Человек он, Фаддей Никодимыч, тонкий весьма — даже до удивительности. Да и то сказать, какое название от властей предержащих имеет: по-старинному, видите, консул обозначалось, а нынче зовут консультант!

Фаддей Никодимыч фыркал и тем выражал солидарность: название, чин были значительны!

— Я помню у нас...— Петр Афанасьич скатал наконец на груди крохотный грязный кусочек. — У нас за столом... консула, да-с. И мы принимали их тонко-с!

Фаддей Никодимыч растирал полотенцем красную шею; разговор этот был ему по душе, даже отчасти интриговал: консул, который свободно мог доставать разрешения за границу! Когда выпадет потемней да поглуше осенняя ночка, и ему случалось принимать у себя особых гостей, которых он на своем языке называл «полузаграничный полуфабрикат». Но это были как перелетные птицы — нынче по сю сторону, а завтра по ту; только гнал их в полеты не климат, а шелест кредитных бумажек.

— А видал ты их?
— Кого? Паспорта? Не раз доводилось! Господин Арцыбушев не раз их передо мною вертели... вот эдак! Красный и аккуратный. И с золотым герботиснением.

В дверь постучали. Фаддей Никодимыч скинул крючок и заглянул.

— Одевайся. Пришла! — И вышел наружу.

Он поглядел на пришедшую девушку. Красное золото первых лучей обливало ее от русых коротких волос, прядью упавших на лоб, и до босых загорелых ступней. И сама она была вся молода и свежа, как это прохладное раннее утро. Фаддей Никодимыч даже немножечко крякнул. «Красный и аккуратный, и с золотом»,— ему представилось, как она это вертит в руках.

— Здравствуй! — сказал он, но тотчас же поправился: — Вы погодите, выйдет сейчас. Старичок наш заспался.
— Мне нужно его видеть немедленно,— упрямо промолвила Даша.

Ехать — не ехать — между двух этих вставших валов, столкнувшись между собой, по гребню их, как по ножу, пробежала в ней новая, острая мысль: он мог обмануть, письмо было ложное — и никакого отца! Зачем это? — как ей узнать!.. Могут ее увезти и продать... за границей бывает... Чего бы хотела она: чтобы письмо было правдой или мистификацией? Даша не знала; Ширинское-Шарик охватило ее острой тревогой и беспокойством.

— Я ничему не поверила,— сказала она почти что себе.
— Как не поверили! — воскликнул в тревоге Фаддей Никодимыч, как если бы все это касалось лично его. — Да Фекла Ивановна и по сей день жива! Феклуша... Я сам помню-с, сквозь толщу минувших времен... Батюшка ваш, признаться, любил молоденьких нянюшек, и у него отменный был вкус по части сей гастрономии-с... Помню...

Даша его прервала:

— Я не хочу ваших гадостей слушать! Где эта Фекла Ивановна?

Фаддей Никодимыч оторопел, в интонациях Даши ему почудился отзвук барского окрика.

— Иди, говори! — толкнул он вперед старичка, забряцавшего сзади цепью и свинкой.

Даша схватила Петра Афанасьича за руку и повлекла за собой: точно и вправду, долго дремавшая, в ней прорвалась и заиграла господская кровь. Фекла Ивановна, еще молодая вдова, румяная и круглолицая, с запахом лета, загара, стояла на огороде и выбирала кочан. Капуста была еще молода, но у нее были ранние высадки, и ей захотелось найти подходящий вилок: свежие щи в воскресенье!

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Вторник, 30.03.2010 (13:13)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий