Главная Обратная связь
 

История, многоголовая, тысячеустая, с широко бьющимся сердцем.

Повесть "Феодосия". Глава X - Страница тридцать вторая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
X

Когда у фабричных ворот Катя и Петр вонзились в толпу и сообщили, что «Потемкин» идет в Феодосию, им не поверили. А между тем в это самое время разукрашенный флагами броненосец уже огибал мыс св. Ильи.

— Ребята сдурели! Привиделось им, видно, во сне.

Однако горячие лица бежавших кричали о том, что они далеки были от сна; и народ загудел к пристани.
Напротив, Евгения Васильевна сразу Татьяне поверила. Она склонна была в это утро верить хорошим вестям, мигрень у нее миновала, и роза в стакане окрепла от аспирина и благоухала по-прежнему. Я так и знала! — вскричала она. — Его ничто не должно было остановить! И мы встретим их, как надлежит, и мы все им дадим: и угля и хлеба! А это... прелесть какая! И вы настоящий волшебник, и я ее вам дарю! — И она протянула розу художнику.

— «А куму не сенца, хотелось бы спиртного!» — несколько вольно процитировал басню верный себе Дмитрий Иванович.

— Ну вот что: бросьте в стаканчик несколько лепестков, и у вас будет розовый ликер.— И она сама принялась отворять заветный шкафчик. — А ты куда же, Татьяна? А кофе?

Татьяна не слушала больше и побежала на пристань одна. В порту еще не было особого оживления. Шла небольшая погрузка, и в воздухе перелетали привычные позывные крики. Рабочие стояли все еще недоверчивой кучкой. Но вдруг, странно одновременно, возник на домашнем феодосийском горизонте «Потемкин», и слева, со стороны казарм, довольно беспорядочно, в спешном строю, пришагала рота солдат.

— Они видят сквозь горы, должно быть! — зашевелились в толпе.
— Революционному «Потемкину» ура! — прокричал кто-то шепотом; маленькая пешая сила на берегу и огромная, все еще на отдалении, плывущая крепость тушили и возбуждали голос кричавшего.
— Вот погуляем теперь! — кто-то промолвил неопределенно, выражая радость и пряча ее в сомнительное словесное оформление.

Татьяна не раз в эти памятные два дня с особой ясностью, почти обнаженностью, воспринимала эти зигзаги колеблющих и колеблемых сил. Соотношения быстро менялись, да и сами встречные силы были исполнены трещин. «Только б они не стреляли, мы их не тронем!» — услыхала она очень скупые слова молодого солдата. И через день эти солдаты стреляли. «Потемкин» хотел бомбардировать — и не дал ни одного выстрела. Но берег, который стрелял, стрелял по инерции, автоматически, а нестрелявший корабль проявил настоящую крепкую волю, которая не пожелала бесцельных в данном случае жертв. Все это лишь много позже во всей своей сложности и значительности стало ясно Татьяне. В эти дни для пристального раздумья не было времени, его хватало едва-едва для пристального глаза и для внимательного слуха. События эти были разорваны, кое-что Татьяна видела, многое слышала, еще больше узнавала вперебивку от других лиц (Катя и Петр; тетя Евгения, бывшая живым телефоном).

Огромная толпа рукоплескала подплывавшему катеру; оттуда кричали, махали фуражками. Татьяна не слышала речи, которую держал один из людей, прибывших на катере с броненосца, ее оттеснили. Но она слышала ветер, ходивший между людьми на берегу, — он взвивал этих людей, как полотнища знамени, и трепал их обнаженные головы. Солдаты застыли, как на параде. Начальник был бледен и нем. Казалось, немного еще, и он возьмет под козырек. Стоявший на берегу член управы кивал головой в ответ на оглашенное требование, чтобы городские представители явились на броненосец. Позже в руки Татьяны попал листок, напечатанный на машинке и скрепленный печатью броненосца «Потемкин». Ей передал его старый рабочий.

— Прочти нам еще! — сказал он и протянул этот листок. Татьяна заволновалась — и не зря. Ей довелось испытать редкое состояние, которое, верно, испытывает ребенок, делая первый шаг. Эту бумажку нельзя было прочитать так же просто, как читают неграмотному полученное им письмо.

Старик в последний момент, передавая, зажал шершавыми пальцами угол бумаги, точно ему инстинктивно хотелось ее еще подержать у себя, и угол слегка надорвался. Голос Татьяны, еще неуверенный, тотчас же окреп, как только она прочла первую фразу обращения: «Граждане всех стран и всех народов!» Ей показалось, что она стоит на высоте и перед нею история, многоголовая, тысячеустая, но с одним широко бьющимся сердцем, и это сердце билось, как море.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 25.03.2010 (23:55)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий