Главная Обратная связь
 

История Венимаина Стамболи.

Повесть "Феодосия". Глава VI - Страница семнадцать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
VI

Когда-то над Феодосией господствовала громоздкая Генуэзская крепость, теперь феодосийская современная крепость скромно приютилась в большом сером доме обычного типа на Итальянской: это табачная фабрика Стамболи. Огромное производство это, подавлявшее более мелкие — Майкоп, Крым, Самсон, — выросло не сразу, как и самый дом из жилого старого дома постепенно приспособлялся под фабрику, пристраивался и расширялся: каждый прибавок инвентаря, всякая новая площадь, создаваемая для табака, были биографическими событиями в жизни ее владельца.

Вениамин Стамболи, основатель этого самого крупного в Феодосии табачного предприятия и счастливый конкурент другого табачного магната, керченского Месаксуди, начал свою блистательную карьеру, не думая о том, что когда-нибудь его сыновья выстроят себе, пусть аляповатые, но тем более дорогие, дворцы по набережной, перед которыми скромно должен будет посторониться и сам Алексей Сергеевич Суворин, такой же, как и они, фабрикант, но только еще более крепкого зелья.

Маленький Вениамин жил и ютился кое-как, зарабатывая пропитание мелкой торговлей на улицах. Он из мешочка деревянною ложкой продавал портовым рабочим табачок — на копейку, на две, на три. Потом понемножку, подростком, начал соображать и, через целый ряд ступеней, дошел до ручного станка, старенького, по дешевке и в долг приобретенного в компании с двумя-тремя такими же, как и он сам, капиталистами, потом он это орудие производства выкупил в единоличную собственность, потом принанял кое-кого себе в помощь и понемножку стал обрастать. Он был неприхотлив во внешнем своем бытии и знал свое дело — людей и машины — до тонкости.

Уже войдя в силу, он вымуштровал также и сыновей: Мушу, имевшего дело с заказчиками, Исаака, странствовавшего по закупке плантаций, и младшего Иосифа, сидевшего на производстве, на фабрике. Каждое утро, задолго еще до работ, когда косые тени бежали от моря на прохладные улицы города, по Итальянской на рыжей (цвета лучше самого лучшего трапезонда, прокуренного серой) танцующей лошадке подъезжал Иосиф Вениаминович к дверям, ведущим в контору. По ритуалу, заведенному еще стариком отцом, подавался самоварчик, приходил старший мастер с помощником, работавшие на армане. Это был сортировщик-дегустатор, сидевший на этом деле десятки лет и имевший на своем лице, не в пример трапезондовой лошади, цвета и оттенки всех Табаков, переходивших через его пергаментные ладони: светло-желтого и красного на щеках, коричневого на подбородке и шее, зеленоватого у висков и черновато-кирпичного на носу и на губах; наконец, глаза его были подобны пеплу сигары. Сам он не курил, но с тем большею тонкостью — на ощупь, на запах, на глаз — распределял номера и составлял из них сорта. Он глубоко презирал французскую манеру травления, когда для придания определенного вкуса и запаха табак пропитывается самыми разнообразными пряностями и ароматами; ассортимент этот очень велик: анис, апельсин, гвоздика, алоэ, дягиль, корица, лимон, роза, шафран, мускат, валериана, миндаль...

— Табак, извините, не поросенок под соусом и не невеста в венчальном уборе, — говорил сортировщик, перебирая губами, сухо шуршавшими, как из папуши сухие листы. — Табак — это дело природное. Крымский Дюбек, например, легок и ароматен, но кисловат, а если к нему сухумского самсончика — третью часть, да крупного лагодехского малую долю, да через десятый лист крымского американу, а на подстилку...
— Наш Айвазовский опять краски мешает! — говорил, улыбаясь, хозяин (дегустатора звали так же, как и знаменитого феодосийца). — Но вот по-коммерчески, я бы сказал, в номер сороковой можно добавить... Подвинь-ка сюда!

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 25.03.2010 (22:48)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий