Главная Обратная связь
 

Краска стыда в амбаре.

Повесть "Душка" - Глава VI - Страница 8
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Работа эта — полуработа и после вчерашней как отдых, и, прогребая невейку лопатой от самого гладко убитого тока, чтобы вскинуть ее наверх, Вася чувствовал, как все смутное в нем естественно и необходимо становится на свое место. «Рабочая жизнь, труд... как хорошо!» — думал он не особенно связно, но нет-нет да и посматривал на Гришку у веялки.

Гришка сегодня был в сапогах и лихо сдвинутой на затылок, примятой фуражке. Почти вовсе безбровое и испитое, некрасивое лицо его было мрачно, по обыкновению, и неприветливо, но иногда, насыпав доверху ящик над веялкой, он останавливался и, шевеля сверху пальцами, помогая зерну проходить, говорил что-то Душке, на что она махала от хохота головой и свободной рукою — в который раз уже! — скидывала его фуражку на землю. И когда он опять нагибался, полуобернувшись, чтобы поднять ее с земли, лицо его было другим.

На Васю, казалось, не обращала Душка никакого внимания, и только раз он поймал на себе ее взгляд — и внимательный, и опять, как тогда у барабана, не без задора и легкой усмешки. После обеда возили сразу тремя возами, и Кирилла Матвеич, оставив метлу и почетный свой у вороха пост, стоял теперь у возов. Широкой ладонью он весело разгребал льющееся из севалок зерно и заталкивал его под раскинутое веретье в углы возле грядок. Веялка, по старинке, не была на высоте, и там и сям между зернами янтарно-зеленоватым отливом поблескивали крупные душистые луковки чеснока и уютно прятались, ускользая от пальцев, коричнево-желтые венички васильков.

  Когда все три телеги, одна за другой, были готовы, веретья зашпилены деревянными гладкими спицами, а на верху пузатых возов, для окончательной прочности, водружены обернутые кверху дном севалки и меры, Васю командировали на ссыпку в амбар. Внутри этой каменной стройки было темно, свет шел от дверей, затененных навесом и подъезжавшими возами, да слабый с лестницы на чердак. Пахло зерном, мышами и кожами, развешанными под крышею. Оттуда же достигал, пробиваясь сильно и густо и не смешиваясь с другими, запах от сваленных в особом отделении на соломе яблок и груш. Вася принимал из рук Никанора полные меры и кидал за дощатую стенку в дальний у лестницы закром. Когда зерно было накидано так, что стало сыпаться через загородку, Никанор, отъезжая, сказал:

— Я попрошу у Кириллы Матвеича кого поздоровше, надо отгресть.

И еще до нового возвращения возов Вася услышал быстрые чьи-то шаги и вслед за тем голос с порога:

— И ничего не видать!
— Проходите сюда,— позвал Вася из темноты.
— Ай, вы тут? — спросила Душка и засмеялась.

Вася не отвечал ничего. Утром на вейке, глядя на Гришкино наклоненное лицо, каждый раз, как он подымал сброшенный Душкой картуз, Вася нескладно думал о том, как удивительно изменялось оно и даже переставало быть некрасивым; и от мыслей этих становилось Васе и хорошо и грустно одновременно. За обедом усиленно настраивал он себя как бы на отречение от чего-то и несколько раз принимался хвалить все того же вихрастого Гришку. Теперь все это сразу исчезло. Снова томление охватило его и странная робость. Он хотел бы что-то сказать, но опять не знал, что именно, что-нибудь очень простое и ровное, чтобы не выдать себя, и в то же время приветливое, а вместо того глупо молчал. «Это все оттого, что я сказал ей на «вы» — подумал он.

Со света не разбираясь, Душка быстро пошла и натолкнулась на гири, а натолкнувшись, упала на Васю, сидевшего у лестницы на чердак. Вася порывисто обнял ее и коротко, с силой, прижал к себе. Кровь с шумом лилась в нем, как если б зерно прорвало стенки амбара.

— Не ушиблись... не ушиблась ты? — спросил он прерывистым шепотом, отводя уже свои вдруг занемевшие руки.
— Ничего,— ответила Душка.— Пустите.— И быстро, по-мальчишечьи, перекинулась за стенку закрома.

И опять шум от зерен из-под ног ее сливался с шумом в груди. «Все пропало...— подумал коротко Вася.— Я напугал ее». Краска стыда залила лицо, но еще трепетала и медлила уходить острая радость мгновенного разрешения целый день томивших его неясных желаний. — Лопаточку дайте,— сказала Душка из темноты, и по тону слов ее Вася понял, что никакой неловкости не было.

Заскрипели колеса телеги, подъезжал Никанор, и Вася начал опять с чудесною легкостью пошвыривать мерку за меркой туда, где шумела лопата и переступали, скрипя, по упруго засасывающему зерну в темноте босые Душкины ноги. Под вечер догадался Вася сбегать наверх и принес в подоле рубашки улежавшихся груш. В промежуток работы Душка ела их, а он стоял насупротив, опершись локтями на дощатую полустенку закрома, и глядел при свете свечи, воткнутой в рожь, как открывались и замыкались ее влажные губы и поблескивал из-за загнутых круто ресниц все тот же смеющийся огонек ее глаз. Вася что-то болтал, и Душка звонко смеялась на те пустяки, что он с одушевлением рассказывал ей.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Воскресенье, 14.03.2010 (11:59)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий