Главная Обратная связь
 

Кремль в бинокль.

Роман "Снежные зимы" ⇒ Глава III ⇒ Страница 31
Парад в Москве на Красной площади в 1941Смотрели мы издалека, но я слышал, как стукались о косяк их окостеневшие ноги и звенели, как струны, натянутые и замерзшие веревки. И должен был торговать салом. Оно не лишнее в отряде, а я отдавал его фашистам, тем, что повесили моих хлопцев, моих детей. Ох, как мне хотелось достать из тайника под санями гранату и швырнуть ее в них. «Жена», помогавшая мне торговать, наша отрядная хозяйка, бывший председатель сельсовета Люба Роща, шептала: «Держись, командир. Сам полез. Тебя не пускали». Один из часовых показал на виселицу и погрозил: «Партизаней?» Обвел пальцем петлю вокруг шеи: мол, если и ты партизан, то и тебе то же будет. Надо было улыбаться. Надо было улыбаться! «О, не, пан, я староста из Пригар. Вот документ. Я — староста». Кто из вас пережил такую боль, такие муки, такой гнев и бессилие, как я за тот час, пока мы стояли с санями в ста шагах от повешенных?! Да, того заряда ненависти, что накопился за этот час, мне хватило на всю войну.

Бить их. бить, бить! Но как бить? Чем? Кто-то из них дал за сало спирт. По дороге назад я пытался залить им огонь в душе. А уже разгулялась завируха. Стонал бор — единственный наш друг, защитник. Трудно и ему. Лагерь — несколько занесенных снегом землянок. Пусто — ни души. Один застывший часовой. С такими силами мы хотим одолеть тех, что приехали в эшелонах, пока мы стояли на станции? Их танки, их пушки?

Приказал Будыке:

«Включи радио».
«Садятся батареи».
«Включи. Послушаем Берлин».

Включил.

«Что они передают?» «Репортаж с фронта. Журналист вчера разглядывал в бинокль Кремль».

Это было первое услышанное нами такое сообщение. Я вскочил.

«Врешь!»
«Не я вру. Фашист».

Он, Валька Будыка, военный инженер, танкист, окруженец, который драпал пехтурой из-под Белостока, не поверил. Или. может быть, сделал вид, что не верит. А я поверил. Впервые поверил фашистскому радио. Нет, они не передают для своих, на весь мир, что взяли Москву. Такую брехню они стряпали только для наших людей, уже месяц назад. А мы слушали парад на Красной площади, выступление Сталина и размножали листовки. Своим они солидно — слышно по голосу диктора — сообщают, как выглядит Кремль, если смотреть на него в бинокль с расстояния...

«Инженер! Откуда они смотрят? С какого места? За сколько верст?»
«Ниоткуда они не смотрят! Врут!»
«Нет, смотрят, Валя. Смотрят! Иди попроси у Любы спирта».
«Не даст она мне».
«Для меня. Для командира».
«И для тебя не даст. Слышал я, как она с тобой разговаривала. Распустил ты их тут. Развели демократию. Никакой дисциплины!»
«Нет! Врешь! Есть дисциплина! Самая высшая. Ты думаешь, хлопцев не мучили? Не вывертывали руки? Не жгли железом? Но если б хоть один выдал отряд, согласился проводить их сюда, нам всем давно была бы хана. Для тебя дисциплина — уменье вытянуться, козырнуть. А для меня — в верности. Партии. Народу. Товарищам по отряду».

Нет, вряд ли я сказал все эти слова в тот вечер. Может быть, говорил их раньше, наверняка — позднее, потому что мы неоднократно спорили о сущности дисциплины, о том, нужна ли такая, какую вводил перед войной парком. Рядовой Федя Кучик драпал из-под Бреста так же, как ты, инженер Будыка. Только он прибежал быстрей и раньше пришел в отряд. И умер героем. А как помрем мы с тобой, Валентин Адамович?

Выла вьюга. А я лежал или сидел в землянке в компании молчаливого Шугановича, который совсем не пил, и говорливого, уже захмелевшего Будыки и думал: как я умру? Убедил себя тогда, что из лесу живым мне не выйти. Мысли о смерти не страшили, но волю сковывали. Без тола, без мин, с одними винтовками, двумя пулеметами, к которым не так много патронов, я не знал, что делать, как бить врага, который уже разглядывает в бинокль Москву.

Четверг, 10.12.2009 (10:29) | Автор: Иван Шамякин
Роман "Снежные зимы":

Глава I:   Зубр . Антонюк . Будыка . Охота . Философия . Клепнев . Идеалист . Бильярдисты . Азарт . За дружбу . Ария .
Глава II:   Дитя времени . Лаборантка . Интернационалист . Зять . Психология . Хамство . Милана . Кацар . Черт . Свои люди .
Глава III:   Компромиссы . Письмо . Горизонты . Монумент . Командир . Предвидеть . Кремль . Разведчики . Язык . Трибунал . Жена .
Глава IV:   Волюнтаристы . Хиросима . Горит и тлеет . Василь . Павел . Во сне . Спасите . Радиограмма . Самолет . Корольков .
Глава V:   Тропка . В горах . Сверхсерьезность . Встреча . Без дураков . Шефы . Десант . Трагедия . Валя . Счастье . Комсомол . Партизанская сила . Марина . Братья . Рейд . Ухмылка . Неравный бой . В плену . Обмен . Конвойные . Вита .
Глава VI:   Застыло . Не казни . Виталия . Силу и слабость . Слабый человек . Вождь племени .
Глава VII:   Гордость . Спустя 15 лет . Все еще партизан . Пласты . Боль и признание . Не деликатный . Взрослая . Сказать правду . Жила в страхе . Радость . Анахронизм . Евтушенко . Своя тайна . Факт биографии . Сократовские лбы дураков .
Читать дальше с VIII главы:  


Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий