Главная Обратная связь
 

Началась забастовка.

Повесть "Феодосия". Глава VI - Страница двадцать вторая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Татьяна неосознанно поднесла ее ближе к лицу (у нее была эта привычка; дома она просто бы даже понюхала) и ощутила запах машинного масла. Она поглядела: Григорий Григорьевич был в синем рабочем балахоне, сильно вымазанном. В глазах его мерцали рыжие огоньки: нет, он не вовсе был лишен темперамента!

— Нынче суббота и выдача, — сказал он, — не знаю, как это будет.— И пояснил на безмолвный Татьянин вопрос: — По субботам рабочим выдается табачный паек. По восьмушке. И даже табак высшего сорта, но только, конечно, под дешевою бандеролью.
— А разве так нельзя взять? — наивно спросила Татьяна.
— Первый раз — штраф полтинник, второй — рубль, третий раз — вон!
— И куда ж эти деньги? Как только не стыдно!
— А тому, кто обыскивает. Вон видите, там!

За углом коридора Татьяна увидела быстро шмыгнувшего человека. Он шел, как и все, но изумительно напоминал бегущую крысу. Живо Татьяне представилась Катя, и как эта крыса лапами по ней бегает; ее слегка затошнило.

В гильзонабивном, куда Татьяна наконец добралась, было просторней; здесь еще больше машина послушна была человеку и делала целую цепь тонких и умных движений. И, невзирая на то, что Татьяна отдавала себе ясный отчет о происходившем на фабрике и понимала, о чем шумели сейчас и внизу и вверху, строгая логика движений и их чистота заворожили ее, точно сама она путешествовала с одного легкого мостика на другой, еще более легкий.

Длинная лента папиросной бумаги с круга шла книзу, и постепенно кверху края ее заворачивались в ровную трубку, две небольшие зубчатки, через которые она проползала, скрепляли ее, как бы прошивая, а острые ножницы резали отдельные, едва весомые гильзы; с другой стороны табачок, ровный, волнистый, ложился под пресс, резался и принимал форму цилиндрика; навстречу шла гильза, конец ее цепко обхватывали особые щипчики, и стержень вталкивал в нее цилиндрическую порцию табака: папиросы рождались и ровным дождем падали в коробку.

Григорий Григорьевич, как папиросы, раздельно ронял слово за словом, идя от этапа к этапу; впрочем, ухо его, наверное, слушало отдаленные шумы, но он ничем себя не выдавал. Татьяна особенно задержалась на щипчиках: в ритмических и деликатных движениях их действительно было очарование. Они походили на умных двух обезьянок, неустанно игравших в игру, которая им не надоедала. И вдруг что-то произошло...

Татьяна услышала длительный свист пара, ремней, останавли-вавшихся как бы в недоумении, поршней и шестерен. С недоумением она увидела, как замерло все, и на полудвижении, на волосок от придвинутой гильзы, замерли ее обезьянки. Она взглянула на Гри-Гри. Инженер наклонился к самому уху ее, но произнес достаточно громко:

— Началась забастовка.

Из множества лиц, как рыжая буря кружившихся перед Татьяной, когда она покидала фабрику, ей запомнились два. Катю она увидела, когда та скинула с головы голубой свой платок и замахала им в воздухе. Она что-то кричала в толпе, и зубы ее блестели на солнце, а голубой ее платок напоминал собою о море. Другой был Ефрем Васильич, спутник Татьяны по фабрике. Он шел в сопровождении трех горячо говоривших рабочих. Сам он молчал и был все того же короткого роста, но казался вдвое выше самого себя. Татьяна его остановила и, повинуясь инстинктивному побуждению, протянула руку ему на прощание; в другой руке был подаренный им ассортимент табачных листьев. Она держала их цепко, как бы боясь уронить. Ефрем Васильич на минуту перед ней задержался и уже без всякого смущения, даже с некоторою важностью, протянул ей свою руку, которую за полчаса перед тем постеснялся подать при знакомстве. В его простоте было сознание большого достоинства, как если бы у себя дома хозяин провожал до порога добрую гостью. Татьяна почувствовала еще раз и поняла: началась забастовка.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 25.03.2010 (22:58)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий