Главная Обратная связь
 

Наполеон в корзинке.

Повесть "Феодосия". Глава XI - Страница тридцать шестая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Татьяна сейчас была далеко от художника. Тетка стремительно, при отчаянном сопротивлении племянницы, увлекла ее на вокзал: Татьяне не хотелось покидать Феодосию. В поезд попасть, однако, не было никакой возможности, его брали приступом, не считаясь ни с рангом, ни с положением ожидавших. Кроме того, с минуты на минуту ожидали прибытия городских властей, выехавших на вокзал навстречу губернатору.
Солнце пекло. От броненосца ложилась густая, глубокая тень, сливавшаяся у бортов с черным его отражением. Наверху его было какое-то движение, которого нельзя было понять.

— А утром,— как бы отгадав взгляды Татьяны, сказал немолодой человек в летней накидке и соломенной шляпе с непомерно большими полями,— а утром тень шла к самому берегу и ложилась на берега, как на карту.

Татьяна обернулась на голос и поздоровалась с говорившим, она узнала его. Это был учитель истории и географии, у которого она держала экзамен. «А знаете вы,— сказал он ей после того, как она обстоятельно ответила ему наполеоновские войны,— а вы знаете, Наполеон теперь ведь в корзинке?» Она удивилась тогда, а он посмотрел на нее очень серьезно и пояснил: «Я очень фрукты люблю, и мне их приносит каждое утро одна немолодая женщина вчестных таких, тяжелых башмаках, я ее издали слышу и поднимаюсь от своего Моммзена к серой ее плетеной корзинке. Я ее спрашиваю, что у тебя нынче в корзине? А она мне отвечает: «Наполеон». Вот и все. Это яблоки, сорт. Вот и все, что осталось от Наполеона. Можете идти».

— А вы не уезжаете? Вы здесь с утра?
— Нет, я учусь. Я прохожу тут уроки настоящей истории.

Татьяна не знала, да и мало кто знал, а ей потом рассказала Катя сама, как ночью, вместе с Петром, они еще раз перевалили через Феодосийские горы. Там у Двуякорной был рыбный завод, небольшой. Они взяли себе по знакомству рыбацкую лодку и на заре махнули на броненосец, чтобы из города никто не видал этой их экспедиции. Это было небезопасно. Но Петр поднялся один («Смерть как хотелось и мне, как маленькой девчонкой в алтарь!») и там сообщил, что только что подошел к пристани угольщик, можно его будет забрать. Так прошла для Петра и для Кати эта вторая бессонная ночь. Так же тихонько отплыли они и назад. Теперь с броненосца отчалил катер — за углем. Никто про это и не догадывался.

— Городской голова! Городской голова!

Лошади были лихие, можно бы было в другое время и полюбоваться. Да и сам городской голова выскочил из ландо молодцом: не догадаться, что это «изменник» и что жандармский полковник грозился его арестовать. Целая группа генералитета собралась для встречи губернатора.

Однако тем временем катер отчалил ив сопровождении миноносца отправился к городу. Обстрел ожидали с вокзала. Губернатора все еще не было. С минуты на минуту можно было ждать залпа. Один по одному «генералитет» зашел потихоньку за церковь св. Екатерины. Евгения Васильевна сморщила брови и взглянула на Татьяну, та отрицательно покачала головой.

— Бедный... — Евгения Васильевна назвала чье-то имя и отчество. — Как ему жарко! Я отнесу ему веер. — И она, за другими, удалилась под прикрытие церкви.

Татьянин экзаменатор (звали его Иван Иванович Веселкин), следивший, как в грязной речонке Байбуге под дулами пушек дети железнодорожников как ни в чем не бывало ловили пиявок, перевел взгляд на блестящее общество, присевшее на траву за церковью, как на пикнике, потом на Татьяну, стоявшую одиноко, и сказал ей негромко, спокойно.

— Creavit in coelo angelos et in terra vermiculos; non superior in illis, non inferior in istis.
— Я по-латыни не знаю.
— Напрасно, у вас есть способности. А это значит вот что: «Сотворил на небе ангелов и на земле червячков; не выше в этих, не ниже в тех».

Татьяна вздохнула. Мудрость учителя не дошла до нее. Сердце ее стучало неукротимо. Это и есть война между «своими». Невыносимо стоять в стороне! И нельзя оставаться больше за церковью: одинокий вагон с локомотивом подкатывал к станции. После короткого рапорта губернатору было доложено:

— Ваше превосходительство! Сейчас будут стрелять. Опасно по берегу, лучше в объезд!

Волков молодцевато шевельнул золотым плечом:

— Какой же я был бы военный, если стал бы бояться! — И он быстро метнул приветливый взор на Татьяну.

Взгляд был подхвачен, и Евгению Васильевну с племянницей тотчас пригласили: Центральная гостиница, против бульвара (владелец Хаджи). Кучеру сказано было тихо: «Гони вовсю!..» По берегу подобранно и угрюмо шагала рота солдат... Катер подъехал к угольщику, видно, как небольшие фигурки возятся с якорем...

Когда Татьяна была в вестибюле гостиницы, она услышала залп; и следом второй. Она не выдержала и упала на руки тети Евгении. Это стреляли солдаты в матросов, пытавшихся взять себе угольщик. Никто этого сразу не сообразил. Все произошло быстро: залп, матросы убиты или бросаются в воду, выстрелы по утопающим и по плывущим, убегающий без единого ответного выстрела миноносец, аресты оставшихся около угольщика, паника в городе перед ответною бомбардировкой и отход броненосца, сломленного этой трагической неудачей,— вся эта трагедия могла бы произойти на глазах у Татьяны, но, лежа, она слышала только внутри густое биение волн, и ей казалось, что она опускается в толщу мрачно-зеленой воды.

Временами она приходила в себя, и тогда голоса людей из отдаления к ней долетали:

— ...крупным калибром... нужно отойти дальше, чтобы стрелять...

И погодя — по телефону:

— Илья-пророк? Военный пост? Что видно? «Потемкин»? Ответ с поста на мысе св. Ильи повторялся у телефона же вслух:
— В море. Идет. Куда?
— На юг.

И еще погодя:

— Назад не идет?
— Нет, не идет.

Губернатор покушал в двенадцать; действия городской управы признал правильными и отбыл в два. Когда Татьяна вышла на террасу во втором этаже, море было пусто, как и ее стянутые узелками глаза.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Пятница, 26.03.2010 (00:02)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий