Главная Обратная связь
 

Наше бессмертие — здесь, на земле.

Повесть "Калина в палисаднике" - Глава VIII - Страница 16
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Солнце зашло, и теперь светила земля своим сокровенным, таинственным светом. Первые звезды, еще не видные людям, засияли уже в вышине, сверкая и прячась, над зыбкою сеткой ветвей. Их влияние, незримое, но могущественное, подобное тому, как луна движет изменчивой поверхностью моря, начинало проявлять себя и оно: совершенно отпадали и истлевали мелкие чувства зависти, недовольства, усталости и неудач, одиночество перестало быть индивидуальным, и если сохранялось, то вырастало в одиночество мира, огромное чувство со своими корнями, оплетавшими всю темную землю, и кроной, терявшейся в пространствах небес; любовь, странно сгущаясь и тяжелея, становясь почти ощутимой физически, переставала быть только одной умиленностью и нежным взаимопроникновением. Сонечка и Василий Никитич стояли бледные, крепко сжимая руки, забыв о других. Тяжелые, томно и придушенно страстные, докатились с запада первые удары еще далекой, но неизбежной грозы. Они заставили прозвучать и человеческий голос. Кто-то сказал:

— Гроза идет.

И все зашевелились, пробудясь. Общее молчание до этого не было длительным, но оно казалось теперь таким, ибо было полно до краев. Да и не дана человеку излишняя длительность подобных состояний, мудро и справедливо: жизнь должна наполнять сегодняшнюю чашу, в короткие дни надо вместить всю полноту бытия, но в мгновения, подобные миновавшим, обретаем мы силу и могущество жить, в них познаем нашу значительность, изначальность и наше бессмертие — здесь, на земле.

Валентин Петрович не знал, что ощущала рядом с ним Настенька. Она была несколько впереди, и ему был виден вскользь лишь ее затененный щекой и как бы укороченный профиль, но малейшее движение лица ее, вздрагивание кожи на щеке, упругие качания коротких тяжелых волос, уже чувствующих электрическое напряжение, все тотчас отзывалось в нем. Он стоял к ней несколько под углом, и плечо его слегка касалось кофточки на ее спине. Настенька оставалась неподвижною, ни на волос не отклоняясь, а Валентин Петрович, не думая, не замечая сам, как влекомый магнитом, медленно к ней пригибался. Вдруг он почувствовал теплоту ее тела. Коротенькая, мгновенная мысль попыталась его отклонить, откинуть, но тотчас умерла: приближалась гроза, покоряя себе.

И как странник в пустынных местах, увидя у ног внезапный источник, повергается на землю и окунает знойное лицо в студеную воду; как ребенок, наголодавшись и накричавшись, найдя материнскую грудь, припадает к ней жадными губками и от блаженного упоения потирает пухлые ножки одну о другую и шевелит даже крохотными виноградинами пальчиков — подобно этому и Валентин Петрович, испив раз Настенькиной теплоты, не отклонялся уже. Душистый и теплый ток проникал все его существо. Нельзя было точно определить, шел ли лицо обжигающий жар от костра или от шеи Настеньки, близкой и смугло золотящейся; и опять лицо Валентина Петровича непроизвольно никло к ней, и не было в его существе того маленького, осторожного человека, который подумал бы, не следит ли кто за ним, не видит ли... Только сердце шумело глухо, как лес перед бурей. И когда донесся первый, глухой, как бы изнутри, в земной, туго натянутый барабан ударивший гром, Валентин Петрович быстро склонился, плохо сознавая, что делает, и поцеловал Настенькину горячую шею. Никто не видал этого, все обернулись на запад на чьи-то слова:

— Гроза идет.

Валентин Петрович крепко оперся о плечо Настеньки (и было в этом движении нечто большое и властное), а она, обернувшись к нему, немного откинула голову, и темные веки ее были полуопущены, а губы, маленькие и красно надрезанные, непроизвольным движением, словно бы ей не хватало воздуху, сделали короткий, быстрый и жадный, и сдавленный глоток. 

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Понедельник, 08.03.2010 (14:49)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий