Главная Обратная связь
 

Нянюшка Василида.

Повесть "Калина в палисаднике" - Глава XII - Страница 26
XII
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Валентин Петрович между тем, бывший довольно далеко и не сразу отысканный пастухом, то нетерпеливо торопил лошадь вожжами, то сдерживал ее слишком быстрый бег. В том же порывисто сменяющемся темпе беспорядочно и напряженно теснились в голове его мысли, то рождая причудливо фантастические и необычно смелые решения, то спадая до странного физического замирания в груди, когда всякая отчетливость сознания исчезала.

Но по мере приближения к дому мысли его становились все сжатей, энергичнее и сильнее. Он окончательно овладевал собой. Какая-то глубокая перемена произошла в нем, кажется, именно сегодня. В его руках была теперь судьба и своя, и их обеих,— это было ответственно. Чувства и мысли и самая жизнь так тесно сливались, как конь с седоком, в непрерывном одном устремлении. И только где-то, как пыль за тем всадником, крутилась и поднималась целая туча других житейских отрывочных представлений, и среди них неотвязней других: как они там... обе... сейчас? И это было первое, что он спросил у встретившей его няни:

— Где Настенька?
— Жена приехала, — строго глядя через очки, ответила нянюшка Василида.

«Вот она, нянина, народная мудрость...» — мелькнуло в его голове, пока он скидывал плащ, блестевший дождем. В доме была тишина, ни звука, точно все вымерло. С забившимся сердцем быстро пошел он, почти побежал, звонко стуча по паркету. В столовой был чай, не тронутый еще. Где же она? Теперь «она» не была уже Настенькой; где-то в двух шагах от него, еще невидимая, была и дышала в этих стенах, не видевших ее долгие годы, Агния — жена.

На минуту он приостановился и даже закрыл глаза от охватившего грудь его трепета. Все его мысли были полны, как удар здорового пульса, а необычная активность, переполнявшая его душу, настоятельно требовала своего проявления; точно после длительного сидения он встал во весь рост и, подняв голову, увидел мир лицом к лицу. И, увидев, принял первый удар, проникший ему в самое сердце; с такой молниеносной быстротой и почти страшным ясновидением он ощутил сердце Агнии и проник в него. Это оно стучало теперь в груди его и мимо слов, вне их, одним этим биением, открыло и осияло все: приезд, встречу здесь Настеньки, всю прошлую жизнь и это томительное ожидание его возвращения. Такая острая боль, какой еще не знал Валентин Петрович, и слитный с нею почти огневой восторг охватили его с силою бури. Он не только готов был теперь идти навстречу всему, ни перед чем не отступать и глядеть пришедшей судьбе в глаза открыто и мужественно, но больше и ярче того: была какая-то радость и гордость, что вот предстоит душе человека труднейший экзамен, и она не отступает, а рвется навстречу всем трудностям, вставшим ей на пути. И не одной его душе этот экзамен, и они обе стоят перед судом, любовь — нет, не только любовь,— достоинство человека должно быть оправдано.

Агния встала навстречу. Она быстро отерла глаза и лицо кружевным маленьким платочком, крепко зажатым в руке, зрачки ее были расширены и углублены. Прежняя гибкость и упругая твердость, давние, еще девические, сами собою и с непостижимою быстротой вернулись к ней в это решающее мгновение, и она стояла так, прекрасная своей внезапною красотой. Возле глаз ее наметило время легкие, лучиками, морщинки, такие же лежали и над бровями, но черты лица стали еще тоньше, углы губ, слегка опущенные, дрожали, и волосы, несколько в беспорядке, были похожи на облако, пролетающее и задевшее голову дымным крылом.

Верно, и вид Валентина Петровича так же был странен,— исключительно редко можно увидеть лицо человека, когда почти дикое вдохновение, как гром, ударивший с высоты, венчает его своим единственно достойным человека венцом, и увидишь тогда, когда в самом все напряжено навстречу,— Агния сделала шаг и остановилась, и новое волшебное изменение преобразило черты ее: слишком сильно и неожиданно было это явление. Она слегка вскрикнула, тем самым вскриком, должно быть, с каким срывает, склонясь, ветер верхушку пены со вставшей и устремленной волны, и, как та же волна рушится неудержимо вперед, она упала на грудь Валентина Петровича в отдающемся изнеможении чувств.

В дверях была нянюшка Василида; вопреки всем приличиям она не могла не появиться на этот вскрик, услышанный ею, и восьмидесятилетнее женское сердце остается все тем же женским порывистым сердцем, пока только бьется, и есть звуки, не отозваться на которые оно не в состоянии. Губы старушки стали вдруг широки и влажны, а на конец платочка, засыпанного рыжею нюхательною пылью, упала живая слеза. Коричневым скрюченным мизинцем отерла ее нянюшка Василида и отошла на цыпочках прочь.

Немногими словами привета обменялись муж и жена; все уже было дано, и на слова перевода не требовалось. Оба вместе шли в детскую.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Вторник, 09.03.2010 (19:55)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий