Главная Обратная связь
 

Обряд венчания.

Повесть "Душка" - Глава XII - Страница 22
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Обряд венчания произведен был вечером, уже у себя на селе: ремонт был недавно закончен. В церкви было холодно и полутемно; новый иконостас из-под свежего лака выглядел мертвым лубком; за решетками окон гудела непогода, ветер крепчал и рвал листы ржавого железа на крыше; гулкие и странно пустые раздавались слова священника и дьячка, теряясь порою в завываниях ветра, точно венчание совершалось не в церкви, а далеко от жилья, в поле, открытом ветрам, и под хлопья метели: под ногами холодными пятнами лежал растаявший снег.

Две пары глаз остались в памяти Васи. Стоя неподалеку от Душки, почувствовал он вдруг позади себя пристальный взгляд и, тяжело обернувшись, увидел Ипата. Вася как-то о нем позабыл: и за столами, и в переездах сливался Гришкин отец с другими такими же, и был он, в конце концов, вовсе ничем не замечателен, но сейчас лицо его показалось Васе странно зловещим, конечно, падал так свет, что скрадывал щеки в тени и выдвигал одни только скулы, темным горбом между глаз чернел грубо отесанный нос, а в самых глазах стояла тяжелая и каменная, неподвижная усмешка. Помедлив немного, черный мужик перекрестился, крепко кладя свои короткие пальцы, но взгляд глаз не изменился, и самое крестное знамение, им совершенное, почудилось Васе темным и злым, колдовским.

И какая, боже мой,— до чего иная! — страна открылась для Васи, когда под звуки ликующего Исайи, исполненные довольно-таки хриплым дуэтом, увидел Вася венчанную голову девушки; в глазах ее была радость, свобода; мягкое сияние излучали они... Кто же она?.. И когда невеста одними ресницами кивнула ему, Вася принял это как знак: «И под венцом буду стоять, тебя вспомяну». Вася в этот момент почувствовал, что старые церковные стены заколебались, пол стал уплывать из-под ног — медленно и бесшумно, а между корявыми ветками дуба глянула вечная просинь небес.

Он не понял, что это он сам пошатнулся; он не знал и того, что горел в нем сжигающий хмель и что опьянение это было двойное: и от вина, и от крайнего напряжения сил; у Васи был жар. И все, что он видел, он видел поэтому также в двойном преломлении: и длинную цепь механически связанных действий, к нему как бы вовсе не относящихся, и то, что было за ними — душу событий.

После венчания Вася сел в сани, где на передке был Гаврюшка, задумавший самолично перед «княжьим» обедом его прокатить. Он лихо промчался вдоль по селу, звеня бубенцами и озорно, по-цыгански подщелкивая языком вперемежку с гортанными выкриками. Но ему показалось этого мало, и Гаврюшка, стоя, крутым поворотом вожжей, свернул лошадей в переулок, чтобы, пробравшись задами, еще раз вслед за тем развернуть свою удаль. Горячность и нетерпение подымали его, и он даже встал над козлами — высокий и статный, немного разбойничий; он и здесь, по целине, гнал лошадей.

Ветер переменился, грубо рвал бубенцы и бил теперь прямо в лицо; хлопья мокрого снега лепили глаза; разноцветные ленты, вплетенные в гриву и сбрую, тонули в снежных потемках и только странно косматили лошадиные спины, и точно уже были это не лошади, а чудом ожившие звери очень давних эпох.

В ногах, на подоле Васиной шубы (Килилла Матвеич дал ему старый енот), сидел мальчуган, ездивший в церковь с невестиными образами; иконы были завернуты в полотенце и лежали с ним рядом, у ног Васиной спутницы, Тришкиной тетки,— как ее звали, Вася не знал. На вид ей было между сорока и пятьюдесятью; скуластое широкое лицо ее было красно и от вина, и от ветра, глаза были маленькие, глубоко посаженные, брови неровно уползали на лоб. Поддевку свою она расстегнула, и яркая кофта ее, малиновая, и в полутьме била в глаза. Она сидела, покачиваясь, закрывала глаза и улыбалась; зубы ее остро торчали наружу. Иногда она что-то говорила, но слов нельзя было разобрать.

Гаврюшка вдруг обернулся и кинул мальчику коротко:

— А иконы-то целы? Гляди!..
— Э, что иконы! — воскликнула баба, закрутив головой, и наступила ногою на полотенце.— Придет, милый мой, время, и боги там, наверху, в черепки полетят.— И она засмеялась, привстала и, полуобняв на козлах Гаврюшку, гикнула дико на лошадей; полы поддевки ее разлетелись и ударили Васю в лицо. 

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Воскресенье, 14.03.2010 (12:36)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий