Главная Обратная связь
 

Острый и нежный страх.

Повесть "Калина в палисаднике" - Глава IX - Страница 18
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Он подоспел как раз вовремя. Настенька действительно поскользнулась, Валентин Петрович подхватил ее; поскользнувшись и сам, он едва удержался и должен был крепко обнять ее. Кофточка Настеньки была мокра, и под мокрой рукой Валентин Петрович почувствовал крепкий, молодой стан девушки. Не размыкая рук, он только поднял их выше и, сжав ее плечи, наклонил к себе. Огромная, зигзагами, молния на мгновение ослепила глаза; четкие, строгие стволы, теснясь, обступили их. Настенька опять откинула голову и полузакрыла под поцелуями глаза. Лицо ее было мокро, нежно и холодно, но губы горячи, хотя и безответны, и от шеи шел сырой и густой, почти смолистый запах загара.

— Будет,— сказала она наконец и, тряхнув головой, отступила от Валентина Петровича.

Он пошел рядом, не смея ближе к ней подойти. Лицо его пылало, руки немного дрожали, а в голове и в сердце, сливая их воедино, плыл смутный, острый и нежный страх.

«Боже мой, что я наделал... И почему она идет опять далеко?..» Руки его не переставали вздрагивать, все помня, но не смея снова приблизиться; голос не повиновался, да и что было сказать?.. Но он сделал над собою усилие.

— Настенька, — начал он, запинаясь,— вы на меня не сердитесь?— Она не отвечала. — Я говорю глупости, но это потому, что... потому, что...
— Будет, — повторила она свое короткое слово.— Не надо.

Она шла теперь ближе, и Валентин Петрович отчетливо различал ее силуэт между деревьев. Дождь несколько притих. Гром стал реже, и воздух очистился; дышалось озоном легко и возбужденно.

— Отчего вы ничего не спросите обо мне? — сказала вдруг Настенька.— Вы даже не знаете, кажется, кто я.
— Я знаю только, — проговорил Валентин Петрович, застенчиво потупившись,— что вы подруга Сонечки.
Настенька рассмеялась.
— Подруга! — воскликнула она.— Да ведь мне уже двадцать два года! И я вовсе ей не подруга. Я здесь гощу, я не здешняя.
— Уже двадцать два! — повторил он ласково и горько, вспоминая свои сорок шесть.— Кто же вы?
— А зачем вам? — Настенька вдруг повернулась к нему. — То и хорошо, что вы не знаете и не узнавали. Вот она — я, вот и все. Я с вами иду в лесу, ну и будет. Гроза пришла и ушла, уходит. Так и люди должны. Что спрашивать! Это неволя! А я люблю...
— Что?
— А вот пришла и ушла. Вот и все. Вот и вся я.— Настенька, помолчав, продолжала: — Помните, Аркадий Андреич сказал про вас: «Хлоп — и увез!» Это мне понравилось. А больше я ничего не хочу о вас знать. Слышите? Мне все равно, что там у вас! Совсем все равно! И к чему говорят мне об этом, как будто... Нет, может быть, и не так... От этого во мне еще... Ну, да, еще больше. Не говорите со мной. Помолчим.

Настенька словно устала от непривычно длинной тирады. Она шла, поматывая головой и о чем-то про себя думая. Между тем дождь снова усилился, сгустился мрак, и молнии стали все чаще и изломанней. Гром не гремел теперь с ударами и раскатами, он ниспадал вниз, сухой, прерывистый и едкий. Сверкания молнии имели фиолетовый, тревожащий цвет; и казалось, внизу фосфорилась трава, очертания деревьев становились двойными, с темно отороченным контуром, и вода под ногами, в широко растекшихся лужах, как раскаленное серебро, покрытое сквозистою дымкой, колола глаза. Дождь лил сплошными потоками, но странная сухость пронизывала воздух, и порою казалось, что действительно пахнет фосфором.

— Вы не боитесь? — спросил Валентин Петрович; Настенька промолчала. — А если бы мы заблудились?
— Я была бы рада,— отвечала она с коротким, также сухим смешком.

Однако лес кончился. В отдалении, через лужок, были видны уже и огни господского дома; Валентин Петрович сделал все-таки крюк, выходили теперь стороной; хлюпая, булькался дождь в воду пруда. У дикой яблони Настенька остановилась.

— Постойте, — сказала она и, помолчав, вдруг внезапно и крепко до боли обвила руками шею Валентина Петровича.

Она всего раз поцеловала его, но сама, и сделала это с дикой безудержностью.

— За то, что ты... За то, что ты...— начинала Настенька и ни разу не договаривала. — Ну, а теперь бежим!

Они взялись за руки и побежали под ударами дождя, бившего здесь, без прикрытия леса, с особенной силой.
Однако и их по пути нагнала телега. Она давно уже, вторично блуждала в лесу, но разминулась с Валентином Петровичем и Настенькой. Василий теперь возвращался. Сам он был все в той же рубахе и пиджаке, окончательно слипшихся с телом, но им привез плащи.

Обоим хватило и одного. Настенька сидела, сжавшись в комочек и приникнув к Валентину Петровичу, а он целовал ее мокрую голову и с осторожной нежностью дышал, отогревая, на ее холодные пальцы.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Понедельник, 08.03.2010 (14:53)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий