Главная Обратная связь
 

Пастушонок.

Повесть "Товарищ из Тулы". VIII - 9.
Навигация по повести:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
VIII

События вечера, ночи были несложны в своих очертаниях, кратки; густо теснились они в две-три минуты, но и в промежутках между событиями напряженно текла крутая река. Даша все время была меж теснин, и фарватер души ее мучительно был изломан, остер.

Товарищ из Тулы работал спокойно, отчетливо. Он приказал пастушонку — Даше отнюдь не перечить в ее приказаниях, то есть отправиться навстречу к Георгию. Но только он должен его не торопить, а, напротив того, задержать — неподалеку, в условленном месте. Ночью — вступление в Лох, и ночью же этот отряд партизан — ликвидировать. Бить надо — в розницу. Дальше? — Взрывы на складах. Сигнал. Короткий удар противнику в тыл и общий прорыв по бокам укреплений. Все было точно условлено. Этой ночью там ждут.
Даша? Как будто бы она заинтересовала его. Как будто какие-то где-то — когда уже все будет завершено — ждут ее четверть часа разговора.

Товарищ из Тулы видел, как девушка тронулась наперерез пастушонку. Улыбнулся ли он? Этого, кажется нам, никто еще никогда не видал, но было движение губ, которое, видимо, заменяло улыбку. Спокойною, ровной походкой подошел он к отряду Способного.

Приказанья его были кратки и ясны. Выступленье и в Старом Лоху было детально обдумано. Способный с отрядом должен был выступить в определенный момент и занять определенные пункты. Хотя Хохолок и не передоверял сестре своего очевидного плана задержать у Дубровника команду Способного, но она это знала, и товарищ из Тулы предупредил о возможном выступлении Даши: Хохолок не появится, а если и будет приказ от его имени, приказа не слушать. Способный, услышав о девушке, весь загорелся внутри («красавчик-то наш успел уже снюхаться!..»), но он знал хорошо, что товарищ из Тулы этих шуток не любит, и ничего не проявил и не показал. Только оставшись один, распустил свои толстые губы и приготовился ждать.

Даша меж тем изловила своего паренька. Пастушонок был длинный, рябой, сухопарый. Кафтанишка его на плечах и на рукавах болтался клоками, и в сумерках вечера весь он походил на худую, полуощипанную птицу, но взгляд небольших карих глазенок хранил еще дерзость полетов и замыслов.

— С кем ты там был?
— Это из наших.
— Кто он такой?
— Как видно, начальник. Он там с господином распорядился.
— Распорядился?
— Услал.
— Так что он сюда не придет?
— Нет, не придет.

Пастушонок на Дашу взглянул исподлобья. Что-то мелькнуло в глазах, чего она не поняла. Даша задумалась. Ей Хохолок ничего не говорил, что у него есть сообщник, товарищ. Это ее озадачило. Но тотчас же подумала со скрытой усмешкой: «это затем не сказал, что он, видимо, старше его; он хочет все сам, он хочет, чтобы так думали, чтобы так думала я». Пастушонок тем временем, из осторожности, погасил огоньки своих глаз.

— Он мне приказал вас отыскать, может, что надо.
— Кто приказал? Кто это — он?
— Начальник сказал.

Даша еще немного подумала и передала о Георгии. Записки она не писала, пастушонок толково ей все повторил. Она доверяла ему, да и поручение нынешней ночи он выполнил в точности. Смущало одно: ничего о Способном. Все это взял на себя Хохолок. Но Хохолка отослали куда-то. Куда? Она ничего не спросила — по давней привычке: лишнего не говорить, не распространяться. Это она сама про себя, должна все обдумать, решить.

Оставшись одна, Даша помедлила. Быстро темнело вокруг. Теплый закат внезапно упал за холмы; зеленоватые, острые полосы резали тучи; тревога была в их изломанном почерке. Легкий озноб пробежал по спине. Крик ее матери, как если бы резали небо: это вернулся отец. И тянется пухлая ручка ребенка к узкому мерцанию лезвия: это уже Даша сама. И где-то, на хрупком листке запечатленное, бытийствует это видение прошлого. Что оно значит?

Даша круто свела захолодевшие плечи и широко их расправила. Прочь! Энергично она переплела и хрустнула пальцами. Непостижимая слабость настигла ее; тонкими иглами, как в лихорадке, кололо в сознании. Как если бы в этой степи внезапно из тьмы закружилась над нею хищная стая неведомых птиц: они налетают, клюют и взвиваются; и снова клюют. И Даша от них беззащитна, обнажена. И это, когда на счету — минуты, шаги и слова. Прочь! Прочь! Высоко она взмахнула руками и почти побежала вперед.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 01.04.2010 (11:31)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий