Главная Обратная связь
 

Побег Агнии.

Повесть "Калина в палисаднике" - Глава II - Страница 3
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Они остались вдвоем. Агния стояла, полуопершись у рояля, и глядела в окно, где падал медленный снег. Валентин Петрович ждал ее взгляда. Он до сих пор не проронил еще ни слова, но теперь совершенно овладел собой; глаза его сияли решимостью и любовью. Внезапная мысль, раз зародившись, не уходила и, как живая сила, толкала его на мальчишество, на жуткий и завлекательный риск; но все это было бесконечно серьезно. Девушка перевела глаза наконец на него и не отвела их, а, остановив, глядела, пораженная общим его выражением; уже в молчании, может быть, передалось ей его необычайное состояние. Тетушка в поисках безобразника Степы была не слышна, слабым отсветом ложились на паркет залы переплеты окон, за ними на улице падали все гуще, бесшумно кружась, снежные хлопья, в глянцевитой крышке рояля отражалась милая, печальная и изумленная головка Агнии.

— Ваша перчатка у меня, и она моя,— сказал Валентин Петрович, не двигаясь.

Агния слабо ему улыбнулась, но тон его слов был таков, что тотчас лицо ее стало серьезным.

— Пусть так,— сказала она и продолжала глядеть.

Тогда Валентин Петрович взял ее руку, правую, в свою и, наклонившись, твердо и с силой проговорил:

— А кто владеет перчаткой, тому должна принадлежать и рука.

Девушка вспыхнула, ничего не сказала, но руки не отняла; все это так странно совпало с ее, неизвестными Валентину Петровичу, переживаниями. Когда вошла тетушка, Валентин Петрович пошатывался; голова его кружилась, а сердце ныло, как бы изнемогая под бременем счастья, хотя она ничего не сказала и только не отняла руки.

Были потом и еще свидания, встречи и разговоры, беседа с профессором, но этот час зимнего вечера, четыре часа пополудни восемнадцатого января в пятницу, остался самым волнующим и самым диковинным воспоминанием.

Сама она ни о чем из прошлого своего не говорила, но позже, когда Агния, после полутора лет жизни в деревне, оставила мужа, он, перебирая и сопоставляя на печальном досуге своего одиночества все самые мелкие факты, уяснил для себя, что у нее была крупная и роковая неприятность с человеком, которого любила, и в особенно горькие минуты он не уставал повторять себе, что она вышла за него «с досады» и «назло» кому-то. Теперь он знал даже, кому,— в одном из писем своих она назвала его имя; я знал его почерк по адресам на письмах, которые Агния часто от него получала и никогда не показывала; знал, что ей нравилось в нем, соображая об этом по тому, что ей не нравилось в муже.

Полтора эти года они прожили, впрочем, дружно и нежно, с редкими размолвками, но было в чувстве обоих нечто как бы недовершенное; захвата и полноты чисто человеческой страсти Валентин Петрович за время своей супружеской жизни так и не узнал. Со стороны на него глядя, этому трудно было поверить, но у души есть и иные законы, чем те, которые на первый взгляд читаемы людьми в фигуре, в чертах лица, внешнем характере.

Отъезд Агнии, вернее побег, за границу со скрипачом-виртуозом Дубовским (он выступал на том самом концерте, когда Валентин Петрович впервые Агнию увидел) произвел на него впечатление чрезвычайное. Крошечный мальчик Борис остался отцу и вырастал на попечении няни.

Около трех лет провел Валентин Петрович в строгом уединении, запершись от соседей, которым дал пищу для разговоров и пересудов на долгие месяцы; даже хозяйство перестало его, казалось, вовсе интересовать. Он выписывал в эту пору много книг, больше по философии и преимущественно по древней. Была зима, когда засел было даже за греческие учебники, но как следует их не одолел, а в одну чудесную весну с вечно живой ее философией, из самых недр земных подымающейся в запахе талой, отопревшей земли, в желтых и теплых закатах, в движении зелени и вод, сложил свои книги в дубовый высокий шкаф и выехал в поле. Он не махнул рукою на прошлое, оно не умерло в нем, но для других он сделался вновь общительным и приятным хозяином и собеседником, прежним, знакомым всем Валентином Петровичем.

Время от времени на расспросы знакомых он сообщал краткие сведения о жене — Агния изредка писала ему о своих успехах в музыке, о даваемых ею концертах. Но за последние годы эти письма становились все реже, и уже более полутора лет Валентин Петрович принужден был говорить, что новостей нет никаких. Делал он это с обычною простотой и видным спокойствием, так что судить о том, остался ли все же в душе его какой-нибудь след, никто не решился бы наверняка.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Понедельник, 08.03.2010 (14:14)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий