Главная Обратная связь
 

Под диким татарником.

Повесть "Возлюбленная земля" - Страница 14
Страница 1 - Страница 2 - Страница 3 - Страница 4 - Страница 5 - Страница 6 - Страница 7 - Страница 8 - Страница 9Страница 10 - Страница 11Страница 12Страница 13Страница 14

Ямку я скоро нашел и огляделся. Павлуша прилег на вершине и верно оттуда следил за моими таинственными приготовлениями. Я стал подниматься к нему. Помню, подумал: вот здесь, на вершине, построить наш дом, и вся эта ширь — наша, моя. Мне еще раз захотелось окинуть ее. Вдруг услышал я крик. Павлуша вскочил как ужаленный. Странно, зигзагами, кидался он передо мною. Потом отскочил и отломил ветку татарника, стал ею хлестать но земле, все также подскакивая...

Когда я к нему подбежал, я только увидел скользнувшую торопливую спинку, мгновенно она, как стрела, исчезла в земле.

— Она укусила тебя?

Павлуша ко мне обернулся. Я никогда и ни у кого не видал таких глаз: это не столько тот ужас, что мы называем смертельным, сколько сама она. Это она скользнула туда и глядела, как из гнезда. Мгновенно я поднял и быстро его оглядел, укус был на сгибе коленки, с тыловой стороны, капелька крови дрожала, как небольшая рябинная ягода. Я не раздумывал, да и Павлуша не сопротивлялся. Мы оба легли, и напрягаясь, чтобы высосать дочиста, я стал втягивать в рот и выплевывать кровь...

Бог знает, что в эти минуты думалось мне. Я и теперь ничего не мог бы сказать. Первобытное что-то, дремучее, детское, как если б припал к роднику, к этой ложбинке; вода и свежа, и железиста, солнце печет, и греет земля, а в голове — как облако. Так это было. И если еще в целом обнять, именно было как если б объятие: мать — обняла.

И вообще, уже позже, теперь — все чаще я слышу дыхание матери. Домой и к себе позвал меня голос отца, встретила — мать. И помню еще: когда я прилег, как опять сузился мир. Если прищурить глаза, а я закрывал, то как пласты, бесшумные, легкие, подобные водам — тебя покрывают... И я хотел бы — лечь там. Я уже и распорядился. Недаром со мною был заступ... Там и изба. До докторов скачи, не доскачешь, Павлуша не доктор еще... Слава богу, мой мальчик здоров.

Ольга... она почти не отходит. Но и Ольга — как мать. Как это сразу я не узнал? Вечная мать и она же возлюбленная. Так для меня, для человека - неразделима отныне она. Пахнет загаром и летом: она. Она молчалива, положит мне руку на лоб и слушает жар, и я как дитя. И открываю глаза — вероника, голубые глаза; земля и цветет, и родит, и принимает. И еще я смотрю на цветок: это отросточки сбоку...

— Почему тебя назвали Ольгой?
— Мать захотела; у ней мать была Ольга.
— А откуда была она?
— Кто?
— Мать твоей матери?
— Ольга? Из Мокрого.

Дальше я не расспрашиваю, но что-то струится во мне, что и Павлуша, и Ольга — веточки сбоку... Тогда я тебя понимаю, Перун. Есть у земли своя мудрость, которую, может быть, приугадать дано человеку только в последние дни...

О кладе, деньгах, и кто я — я рассказал Королю. Он ничему не удивился, только сказал:

— Надо брать ночью. Никак иначе нельзя.

Да, я хочу там лежать, под диким татарником. Мне говорят, что я не умру, но глаза, когда смотрят, мне говорят о другом. Да... Это там, по весне, соки мои — зеленым глазком окинут владения мои, неотрывные... Там мой отец прикупил мне земельки... Устал, тяжело. Слышу шаги... Ольга войдет. Это объятие рук. Баюкай меня, дорогая... родная моя... родная земля! Не слава и не богатство, и... не любовь, и даже не жизнь, а эта вот... верность; эта вот... неотрывность.

20 августа 1922 г. Красные Горки.

Страница 1 - Страница 2 - Страница 3 - Страница 4 - Страница 5 - Страница 6 - Страница 7 - Страница 8 - Страница 9Страница 10 - Страница 11Страница 12Страница 13Страница 14


Автор: Новиков Иван Алексеевич | Воскресенье, 07.02.2010 (18:43)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий