Главная Обратная связь
 

Попутчики: чиновник и инженер.

Повесть "Феодосия". Глава III - Страница девятая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Чиновник почувствовал, видимо, необходимость реванша. Во время длительной паузы он несколько раз перебирал, как бы ища в них вдохновения, свои золотые шершавые пуговицы и наконец разрешился.

— Все это, что вы говорите, философично и отвлеченно, а государство, империя, — он выпрямил грудь, — это есть факт; и родина также, — неловко добавил он это более теплое слово. — И когда есть война и государство в опасности, то философией не побеждают. Мы и в тылу должны быть мобилизованы, и каждый из нас на своем посту - как солдат. А у нас, как известно, есть пораженцы, — позор!

Воскликните вместе со мною: позор! — и, невзирая на все различие взглядов, мы пожмем руки друг другу и перейдем к чему-нибудь более (он мимолетно взглянул на Татьяну) — более, я бы сказал, приятному... интимному, да. Инженер хотел ему что-то ответить, губы раскрылись уже, но он тотчас же их крепко замкнул. Через нос он опять, глубоко, с легоньким свистом, потянул в себя воздух и ладонью потом потер около сердца.

— Я подышу немножечко там,— сказал он Татьяне и вышел. Татьяна молчала. Молодой человек с блестящим пробором был бы искренне огорчен, если б узнал, что лощеная его декламация не имела успеха. Но так как ему самому речь его очень понравилась, то он был спокойно уверен, что произвел и на соседку должное впечатление; он мило ей улыбнулся и розочкой приоткрыл свои полные губы.

«Неужели и в самом деле... — думала между тем про инженера Татьяна. — Неужели он хочет, чтобы японцы нас разгромили совсем?..»

— А вы далеко изволите ехать?
— Я в Феодосию.
— К солнцу и морю? — сказал собеседник с карамельною приторностью. — Я думаю, к вам загар очень пойдет. Я в этом отношении, как видите, прогрессивен... Да и еще кое в чем... — И он зашевелился на месте, передвинувшись к Татьяне на два-три вершка.

С его розовых губ «солнце и море» (дорогие, живые для Татьяны слова) сошли олеографией, и она это сразу почувствовала.

— Неинтересный для вас разговор,— продолжал между тем, не унывая, сосед и, еще придвинувшись ближе, конфиденциально добавил: — А какой неприятный, говоря между нами, наш спутник. Не правда ли?
— Напротив, — сказала Татьяна, вставая и крепко, обеими руками, держась за платок на груди,— напротив, он мне очень понравился. И то, что он говорил, об этом мы все обязаны думать.

Тем же маршрутом, ходом улитки, молодой человек отодвинулся на прежнее место. За минуту до этого Татьяна даже не подозревала, что надо думать о том, о чем говорил инженер, но мысль не всегда приходит до слов, нередко мысль свою мы слышим впервые и знаем из собственных уст; это бывает всегда, когда родится она горячо.

Чиновник замолк, и Татьяна забыла о нем. В первый раз в жизни путешествовала Татьяна Ганейзер одна. С этой своею свободой она скоро освоилась и выходила на станциях. Ей доставляла большое и свежее удовольствие сутолока и пестрота вокзальной толпы. Это была смесь города и деревни: чемоданов, картонок, узлов и мешков; шляпок, вуалей, деревенских платков и мещанских косыночек; котелок и картуз, китель и свитка. 

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 25.03.2010 (22:25)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий