Главная Обратная связь
 

Путь к завоеванию человеческих прав.

Повесть "Феодосия". Глава VI - Страница девятнадцать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Из «мальчиков» понравился ей один, уже великовозрастный юноша, учившийся в учительском институте, а раньше и сам бывший сельским учителем в Тульской губернии. Все его звали по имени: Петр. Читали сейчас главу из книги Бельтова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю». Татьяна понимала туго, но тема ее заинтересовала. Петр был один в синей рубашке с крученым дешевеньким пояском. После Бельтова он перевел разговор на другое и вступил в отчаянный спор с Григорием Григорьевичем, дорожным спутником Татьяны. Оба они от теоретических размышлений перешли к забастовкам, к крестьянским волнениям. Злобою дня была забастовка телефона в Одессе. Григорий Григорьевич, как показалось Татьяне, был очень силен в вопросах теории, и вообще она ни капельки не удивилась, увидав, что он и здесь верховодит. Но когда разговор зашел о практическом, инженер сразу подкис.

— Телефон — это уже переход к прямому восстанию, а восстание должно быть подготовлено. Очередная задача — нажимать в экономике й добиваться свобод.
— Учредительного собрания! — сказал Петр баском.
— Не возражаю, — пожал плечами Гри-Гри.
— А единственный путь к завоеванию человеческих прав — это именно вооруженное восстание. Довольно хождений к царю!
— Да я не за хождения...
— Бумажки и прокламации — хорошая вещь, — вел свою линию Петр, — а вооруженные массы — это дело иное. Я против единоличных террористических актов.

«И я против террора», — подумала Татьяна и внимательно посмотрела на молодого Петра, на нервного Гри-Гри. Бывший учитель был прост, как земля, горячность и жар он сочетал с убежденным спокойствием. Гри-Гри же напоминал ей сектанта-начетчика под стенами у Сергия-Троицы, куда они ездили, еще при матери, на богомолье. Этот противный, коричневый в вагоне спросил у инженера: «Что это значит: мои канцелярии? Ну, а ваши?» Татьяна теперь поняла, что этот вопрос не был пустою, надуманной колкостью: у Григория Григорьевича, невзирая на всю его тонкость и остроту, а может быть, и благодаря им, была какая-то приверженность к внутренним пунктам, параграфам, к тому расписанию, которому должна была следовать жизнь; у него была-таки — верно! — своя канцелярия.

Позже Татьяна подумала: «Что я за судья между ними? Оба хотят одного — революции, а я разве... тоже?» На этот вопрос Татьяна себе не ответила. Воздух со взморья, омывающий поры, проникающий в кровь, он входит без спроса и без вопросов. «Вооруженное восстание масс»... Но ведь это совсем не убийство в карете, это... война! Однако войну Татьяна и понимала и принимала. В ней было смятение: война... между своими?

— Вооруженное восстание, если оно неудачно...— сказал инженер.

И тут перебил его Петр, впервые с запальчивостью:

— А кто это может сказать наперед? Но и неудачное — неудачное, если судить только о нем, а в цепи событий...

Теперь стояла Татьяна на лестнице и не знала, куда ей идти. «Господин инженер в гильзонабивном», — сказал ей привратник, а где это гильзонабивное? Почему все это сейчас ей припомнилось?..

Но вот она увидела ряд низких столов и скамеечек. Особо сидели черноголовые мальчики. Татьяна невольно вошла и нагнулась, чтобы увидеть, что они делают. Они отрубали коротким ножом черенки, и желтые листья, казалось, текли между их проворными пальцами. Два из них на особом резце с двумя лезвиями ловкими и легкими ударами по обеим сторонам главного нерва высекали его.

— Это тут что? — невольно спросила Татьяна, едва успевая следить за листьями и за пальцами.
— Это цех щипки,— важно ответил, не взглянув на нее, один из согнутых черных кузнечиков.

Татьяна повела глазами на длинный ряд женских столов. То же мелькание листьев и рук и, более медленно, ритмически, спин и голов. Вязки отдельных папуш, похожие издали, пока их не трогают, на груду вяленой рыбы, летели, как брызги, плотная пачка листвы раздвигалась, как веер; два-три испорченных, летели листочки к ногам, как бы сами собою, меж пальцев; из рядом лежащей папуши брались новые листья и перемешивались с только что отпрепарированными.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Четверг, 25.03.2010 (22:52)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий