Главная Обратная связь
 

Работа девическая.

Повесть "Душка" - Глава III - Страница 5
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
III

Погода стояла на редкость, подувал ветерок с южных далеких морей, и солнце с прощальною, отходящей истомой плавилось на желтых, спелых ометах. Быстро передвигались, как-то особенно ладно ступая по гладкому току, босые ноги девиц, и их яркие кофты, легко облегавшие плечи и грудь, казались живыми и дышащими, давая при всяком движении новые очертания телу. Вася, будучи еще гимназистом, увлекался в Москве одной молоденькой барышней, а она, больше, чем им, модными танцами, в хитоне и босиком, и таскала Васю за собой повсюду. Но как бледнела вся эта грация выучки перед простой молотьбой деревенских девиц, где в каждом движении все было в полную меру во всей естественной правде и простоте! И, доставая свой портсигар в коротенькую минуту отдыха, он забывал теперь даже вздохнуть при все еще слышном аромате духов.

Чаще всего ставили Васю на работу девическую — принимать солому с решеток. Прерывистой пеленой скользила она по гладким решеткам от барабана и попадала на грабли, ее уже поджидавшие ручкой, обернутой книзу. Одним коротким ударом, вместе со стоявшею в паре подростком Полюшкой, откидывали они сообща золотистый шелковый клок дальше к воротам, а наберя кучу побольше, выталкивали наружу, где другие уже паковали солому веревкой, чтобы лошадью волочить на омет. Таскал Вася и колос на узко сдвинутых и отшлифованных, как слоновая кость, вертких носилках, и только раз на второй или третий день Кирилла Матвеич пустил племянника подавать в барабан — работа самая трудная и почетнее всех остальных.

Но как раз не обошлось без греха. Вместо того чтобы ровной, по возможности непрерывною лентой подвигать по полку развязанный сноп, Вася крутым горбом, увлекшись, пустил его целиком. Лошади на секунду приостановились и сразу рванули, барабан ухнул и с особенным металлическим свистом завертелся, жужжа, с жуткой легкостью. Было слышно, как лошади тронулись рысью... Кто-то закричал на всю ригу: «Стой! Стой! Ремень!» — и закашлялся пылью. Все засуетились и потащили от плетня толстое бревно к маховику; послышался запах горелого дерева, и машину остановили.

— Уж больно ты, мальчик, ретив,— сказал ему дядя и засмеялся.— Что ж, Авдотья, клади на полок, живо наладим.

Вася стоял очень смущенный, и когда повернулся сойти, вобрав, по-старому, голову в плечи, на него внезапно обрушился развязанный сноп — его наклон головы и движение Авдотьиных рук, высоко державших зыбко плывучую тяжелую ношу, пересеклись между собою.

— Славно перекрестила! — сказал Кирилла Матвеич.— Хорошенько, сударь, ее! — И, хлопнув ладонью подавальщицу по спине, отошел.

Смахнув рожь с головы, увидел Вася круглое запотевшее лицо перед собою. Глаза девушки, также круглые, темно-серые и ясные под запыленными ресницами до необычайности, глядели на него без смущения, напротив того, с ласково-легким задором.

— Нечаянно, барчук, право слово, нечаянно,— сказала она и рукавом утерла потное, с осевшею пылью лицо.

Из темных губы ее стали пунцовыми, они были крупны и четко надрезаны; блеснула полоска зубов, влажных и белых. Девушка была среднего роста, очень здоровая, крепкая; под желтою кофтой ее дыхание было так полно и жарко, что Вася даже посторонился. Гордый своим положением у барабана, раньше он вовсе не замечал, кто ему подавал снопы на полок. «Хорошенько, сударь, ее!» — вспомнил он дядин наказ, хотел что-то сказать или сделать, но ничего не сделал и не сказал, а, покраснев, пошел мимо решеток к маховику.

Нечаянной передышке, как Вася увидел, все с устали были, в сущности, рады. Однако же надо было спешить — под вечер закончить «приклад»; он был к тому же последним. Опять на возвышении у полка появился усатый и лысый Михаила, старший рабочий, и ловко стал пошевеливать, играючи, будто бы правил послушною тройкой коней, текучими полуснопами; у ворот приходилось только повертываться. Черномазая, как цыганка, Полюшка, посверкивая на Васю, ставшего опять у ворот, черным, немного косящим глазком, бегала бегом, едва успевая, урывкой, залезть под платок почесаться. Когда становилось совсем не под силу управляться с соломой одним, отрывались и прибегали помочь выгребальщицы из-под решеток; все вместе тогда наваливались они на громоздкие кучи, застилавшие свет, и, теснясь и путаясь/падая, а еще того пуще смеясь, выталкивались вместе с соломой наружу. Вася, развенчанный, скоро забыл свою неудачу у барабана. В работе ли самой, в молодости ли, но много было веселья, да не было и минуты свободной хотя бы для излюбленного своего раздумчивого жеста — сбоку тронуть очки. Танечка часто кидалась в самую кучу и казалась там гладеньким розовым яблочком, упавшим в груду листвы.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Воскресенье, 14.03.2010 (11:50)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий