Главная Обратная связь
 

Не каждая радость нужна.

Роман "Снежные зимы" ⇒ Глава VII ⇒ Страница 86
А он не подумал об этом раньше! Выходит, плохо он все-таки знал эту маленькую, как будто беспомощную женщину, которую когда-то полюбил. Нет, она не слабая. Она такая же, какой была и тогда, в лесу,— тихая, незаметная, преданная — тому, кого полюбила, но мужественная. Однако другие времена — другая мера мужества.

— Прости. Я думал — так лучше.
— Б-боже мой! Столько лет!
— Успокойся. Ты вся дрожишь. Иди в класс,— Иван Васильевич повел ее к школе, не выпуская руки.

На крыльце Надя сказала:

— Я не смогу вести урок.
— Скажи, что к тебе приехал гость. Дай им заданье. Попроси сидеть тихо. Ты же сама предлагала мне.

Она постояла, подумала. Потом сказала:

— Я боюсь заходить в класс. Боюсь — расплачусь.— На немой вопрос — почему? Из-за чего? — криво улыбнулась: — Бывает, что хочется поплакать.
— Погоди, я сам скажу.
— Нехорошо, Иван.
— Все хорошо. Я все еще партизан.

Он решительно вошел в класс. Школьники бросились от окон, от дверей за парты. Недружно встали, еще менее дружно ответили на приветствие — рассыпали горох. Крепко их удивило такое неожиданное вторжение в класс незнакомого дядьки. Иван Васильевич обратился к ним, как к взрослым:

— Товарищи! Мы с Надеждой Петровной вместе воевали. Я командовал бригадой, она была партизанкой, санитаркой нашей и хозяйкой. Мы не виделись много лет. А гостя надо принять. Разве не так?
— Так! — ответили хором, дружнее, чем поздоровались.
— Надежда Петровна просит вас позаниматься самостоятельно. Идет?
— Идет!
— Не так громко, а то мы подымем на ноги всю школу.
— А тут только три класса.
— Все равно. Вы обещаете вести себя так, чтоб на вас не было никаких нареканий?
— Не будет!
— Расскажите нам, как вы партизанили,— голос с задней парты, где сидели мальчики.
— Я могу рассказать, но, конечно, не сейчас.
— Так вы же ненадолго,
— Я постараюсь найти время... С помощью Надежды Петровны. Так можно считать, что мы договорились?
— Договорились!

Иван Васильевич хотел было идти, но его остановил девичий голос:

— Пальто Надежды Петровны. Пальто висело на спинке стула.

Он взял пальто, повернулся и... увидел Надю: она стояла у двери, спокойная, уверенная, улыбкой укоряя его, как ребенка:

— Иван Васильевич действует по-партизански. Ребята засмеялись. И тут же стали уговаривать ее:
— Идите. Надежда Петровна. Мы сами...

Она дала задание — что прочитать здесь, в классе, и на дом. Иван Васильевич помог учительнице надеть пальто. На это обычное проявление вежливости сельские школьники смотрели с любопытством: девочки — с явным восхищением (нам бы такое внимание!), хлопцы — с ироническими усмешками.
Когда вышли в коридор, Иван Васильевич спросил:

— Тебе расхотелось плакать?
— Мне расхотелось плакать.

И смолкла. Впервые он испытывал неловкость от ее молчания. Оно отчуждало ее, отдаляло. Надя никогда не была разговорчива. И раньше, даже тогда, в молодости, она могла подолгу молчать. Но тогда оно было иным, ее молчание. Самое странное, что и сам он вдруг почувствовал себя юношей, который боится, не умеет при женщине вымолвить двух слов. Казалось, что ни скажет, будет невпопад. Заметил:

— Надо учить детей обхождению.
— А чего они не умеют?
— Хотя бы не удивляться, что мужчина помогает женщине надеть пальто.
— Разве это главное?

Иван Васильевич почувствовал себя неловко. В самом деле, нашел проблему! «Кажется, глупеешь, товарищ Антонюк. Придираешься к внешним мелочам». Хотелось хоть чем-нибудь расшевелить ее, вывести из задумчивости, заставить говорить. Спросил несмело:

— Надя, я сделал тебе больно?

Она остановилась посреди улицы, повернулась к нему, смотрела в лицо открыто, душевно, хорошо, но без той влюбленности, которую он всегда видел в ее глазах раньше.

— Иван! Ты приносишь мне радость. Всегда. И теперь... Но радости бывают разные. И не каждая нужна... Не каждая. Иван...
— Я понимаю,— теперь он действительно все понял, потому что снова, в один миг, охватил все события в их взаимосвязи, будто собрал в единый фокус. А то как бы провалы были: думал об одном и забывал о другом. Думал, например, о том, как она приняла известие о смерти Свояцкого, и не связывал это со своим признанием Вите, с еще одной ложью, пускай и во благо, которую ей, матери, придется пли принять, узаконить, или отбросить.

Понедельник, 11.01.2010 (22:18) | Автор: Иван Шамякин
Роман "Снежные зимы":

Глава I:   Зубр . Антонюк . Будыка . Охота . Философия . Клепнев . Идеалист . Бильярдисты . Азарт . За дружбу . Ария .
Глава II:   Дитя времени . Лаборантка . Интернационалист . Зять . Психология . Хамство . Милана . Кацар . Черт . Свои люди .
Глава III:   Компромиссы . Письмо . Горизонты . Монумент . Командир . Предвидеть . Кремль . Разведчики . Язык . Трибунал . Жена .
Глава IV:   Волюнтаристы . Хиросима . Горит и тлеет . Василь . Павел . Во сне . Спасите . Радиограмма . Самолет . Корольков .
Глава V:   Тропка . В горах . Сверхсерьезность . Встреча . Без дураков . Шефы . Десант . Трагедия . Валя . Счастье . Комсомол . Партизанская сила . Марина . Братья . Рейд . Ухмылка . Неравный бой . В плену . Обмен . Конвойные . Вита .
Глава VI:   Застыло . Не казни . Виталия . Силу и слабость . Слабый человек . Вождь племени .
Глава VII:   Гордость . Спустя 15 лет . Все еще партизан . Пласты . Боль и признание . Не деликатный . Взрослая . Сказать правду . Жила в страхе . Радость . Анахронизм . Евтушенко . Своя тайна . Факт биографии . Сократовские лбы дураков .
Читать дальше с VIII главы:  


Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий