Главная Обратная связь
 

Партизаны-разведчики.

Роман "Снежные зимы" ⇒ Глава III ⇒ Страница 32
Партизаны-разведчикиПомереть в партизанах — тысяча возможностей. Я выбирал самую трудную, такую, которая могла бы принести наибольшую пользу отряду, моим товарищам, которые записали: «Не разрешается командиру отряда зря рисковать...» Не разрешается... Кто может разрешить или не разрешить умереть?

Комиссар сказал:

«Люди считают, командир, что ты много пьешь». Я вскипел:
«Кто считает? Ты считаешь? Монах! Книжник! Фарисей! Прочь с глаз моих!»

Он не обиделся, мой добрый, тихий Вася, завуч школы, поэт, который в первую партизанскую весну ночами просиживал над рекой и слушал соловьев. Он дважды спас меня от смерти: первый раз от немцев, второй — от своих, от командира спецотряда, который хотел расстрелять за то, что я отказался дать ему половину своих людей. Он не обиделся. Вася, нет, но ночевать пошел в другую землянку, к партизанам. Обиделся я. Не на него. На себя. Оглянулся на себя и... распек, назвал последним слюнтяем. Будыка хохотал над внезапной моей самокритикой. Веселый человек! Но не понимал ты, что у меня на душе.

Если б знать, что там делается, под Москвой! Если б знать верно! Конечно, наши стоят насмерть. Но умереть — не значит победить. Есть ли кому стать на место тех, кто навеки ложится в землю? Хотелось узнать, что делается на фронте, не из передач по радио. Не из крикливых немецких репортажей. Не из скупых сводок Совинформбюро. От живых свидетелей, которые наверняка скажут больше! От этого, может быть, зависела моя жизнь. Как у каждого смертника, жила надежда, глубокая, тайная: вот-вот что-то должно измениться, придет какая-то новая сила... Раньше верили в силу божью. Всю сознательную жизнь я верил в силу народа и партии.

Приказ мой был как разрыв бомбы: «Захватить «языка с санитарного поезда».

«Безумие, абсурд, пьяная горячка! — так назвал этот приказ мой тихий комиссар.— Ты посылаешь людей на верную смерть,— говорил он.— Родного брата посылаешь! Кому нужен твой «язык»? Зачем?»

Меня возмутило, что комиссар не хочет узнать больше, чем можно услышать по радио, о самом главном, от чего зависели наша жизнь, борьба. Разведчикам, Павлу задание понравилось. Необычное. Будыка улыбался, наблюдая баталию мою с Шугановичем. Будыка считал, что на войне, как и в природе, ничего невозможного нет. Такая у него философия. Что невозможно сегодня — становится возможным завтра. Что невозможно для одного — легко осуществляется другим. Я не отступал. Сдался Вася. Но как!

«Ладно, будет тебе «язык»! Но я сам пойду с разведчиками».

Меня заело.

«Пойдет инженер!»

«Я? — побелел Будыка.— Почему я?»
«Боишься, технократ?»
«Боюсь. Много смертей пришлось видеть».
«И все-таки пойдешь! Ты один в отряде говоришь по-немецки».

Перестал улыбаться, вытянулся по-военному: «Слушаю, командир».

Я никогда не мог понять тебя до конца, Валька Будыка. И теперь не понимаю. Кто ты? Что за человек? Я раскусывал людей за один день, разбирал их по деталькам и тут же легко собирал. Ты — машина более мудреная, чем твои станки. Кибернетическая. С очень сложным програм-мированием, до смысла которого могут дойти разве что такие умы, как моя Лада. А иногда мне кажется: ты как «матрешка» — простенький, но двойной или тройной и каждый особым образом закамуфлированный.

Разведчики не возвращались три дня. О, эти три дня! Я их никогда не забуду. До смерти. Выла вьюга. Стихла. Снова началась. Я сидел один. Шуганович в землянку не заходил, жил с партизанами, занимался делами отряда. Я боялся выйти к людям. Впервые боялся людей. И кого? Тех, кто верил мне, кто по своей воле стал под мое командование, вручил, по сути, свою жизнь, свою судьбу. Но они же должны и судить меня. Если разведчики не вернутся, я сам попрошу, чтоб меня судили. Всем отрядом... Пускай расстреляют перед строем. Нет, такой смерти я не хотел! Такой смерти не будет!

Никто меня не станет судить! Но я осужу себя сам, если не вернутся Павел, Будыка, старый буденновец Ермолай Кравченко.

Четверг, 10.12.2009 (10:46) | Автор: Иван Шамякин
Роман "Снежные зимы":

Глава I:   Зубр . Антонюк . Будыка . Охота . Философия . Клепнев . Идеалист . Бильярдисты . Азарт . За дружбу . Ария .
Глава II:   Дитя времени . Лаборантка . Интернационалист . Зять . Психология . Хамство . Милана . Кацар . Черт . Свои люди .
Глава III:   Компромиссы . Письмо . Горизонты . Монумент . Командир . Предвидеть . Кремль . Разведчики . Язык . Трибунал . Жена .
Глава IV:   Волюнтаристы . Хиросима . Горит и тлеет . Василь . Павел . Во сне . Спасите . Радиограмма . Самолет . Корольков .
Глава V:   Тропка . В горах . Сверхсерьезность . Встреча . Без дураков . Шефы . Десант . Трагедия . Валя . Счастье . Комсомол . Партизанская сила . Марина . Братья . Рейд . Ухмылка . Неравный бой . В плену . Обмен . Конвойные . Вита .
Глава VI:   Застыло . Не казни . Виталия . Силу и слабость . Слабый человек . Вождь племени .
Глава VII:   Гордость . Спустя 15 лет . Все еще партизан . Пласты . Боль и признание . Не деликатный . Взрослая . Сказать правду . Жила в страхе . Радость . Анахронизм . Евтушенко . Своя тайна . Факт биографии . Сократовские лбы дураков .
Читать дальше с VIII главы:  


Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий