Главная Обратная связь
 

Рунич.

Повесть "Крест на могиле". Глава V - 5 страница.
1 2 3 4 5 6 7 8
V

Звон колокольчиков земского, зов десятских, старосты и санитарных собрал большое скопище татарских бритых голов у избы Хасана Даутова, где у Веригина остановился приехавший Рунич. В этой толпе были и женщины, жены больных, и вдовые матери кормимых в столовых детей; цветные их платья были подобны ярким заплатам на фоне темной мужицкой толпы; ребятишки с живописными дырами на всевозможных местах, с голыми коленками и животами, толпились, любопытствуя видеть, что будет, в сторонке.

Веселого было немного. Земский в третий раз выходил к угрюмой и неподатливой, глухо враждебной толпе. То, что вчера он не решался сказать Веригину, теперь приходилось осуществлять. Управление Красного Креста распорядилось, чтобы на каждой избе, где помещается столовая или больница, организованная на средства учреждения, был прибит на кусках белых полотен знак креста. Как Рунич и предполагал, татары решительно это сделать отказались. В его увещеваниях к ним было много и правды: это ведь был только знак учреждения, — но он и сам сознавал всю ненужность и неделикатность предъявленных требований. Мусульманам в этом казался первый шаг к потере их веры.

Бумага, полученная вчера Николаем Викентьевичем, гласила, что в случае несогласия сельских обществ выполнить предписание управления, всякая помощь должна быть прекращена незамедлительно. Он сознавал, зная положение дел, что поступить так — значило почти совершить преступление, и оттого так упорно старался уговорить собравшийся сход, но это упорство только усиливало общие недоверие и подозрительность. И Рунич понимал также и это.

Теперь он вышел сказать о прекращении помощи. Ему было легче, перейдя в начальнический тон, строго заявить об этом с крыльца, чтобы скрыть и превозмочь охватившие его с томительной силой чувства гадливости и апатии (сочетание чувств для него, при несении службы, нередкое).

Толпа приняла известие сначала глубоким безмолвием, оно продолжалось немного мгновений и после того, как Рунич прервал свою краткую речь. Но вслед за тем все зашевелились, негромкий, но общий гул пробежал между людей. Татары заговорили о чем-то между собой и сами с собой; в гортанном их говоре было нечто угрюмо-зловещее, и самая сдержанность звуков была полна неожиданной, но пока не проявляемой силы. Они, несомненно, были поражены, ибо не ожидали возможности обречения их на почти верную гибель, но теперь, когда все уже было сказано, они как бы забыли о земском: от него больше ждать было нечего. Ему не возражали теперь, не спорили с ним, не просили; это было в кратких и энергичных словах, одних и тех же у всех, загадочное для Рунича обсуждение факта и принятие какого-то решения — всеми же, без исключений и без колебаний. Женщины вели себя так же, только жесты их были несдержанней и голоса громче и резче; ребятишки безмолвствовали.

Луна всходила не рано, сход начался в сумерки, и теперь было почти совершенно темно; частые звезды усеяли небо, но в избах огней не было вовсе. Лица в толпе, как и гул голосов, сливались в одну тревожную массу.

— Лошадей! – распорядился кучеру Рунич и вошел в избу к Хасану Даутову; входя, он чувствовал и не видя, что взоры всех опять обратились к нему: нет, о нем не забыли.

Веригий, опершись локтями, сидел у стола, над которым спускалась на проволоке тускло светившая лампа, лицо его было сумрачно.

— Все покончено, еду, — сказал, затворив за собою дверь, Рунич; по губам его пробегала гримаса, с которою он не мог совладать.

Веригин ничего не ответил.

— Скажи там, чтоб поскорей!

Когда Хасан выходил исполнить приказ, в походке его, в самых ногах, немного кривых под широчайшими панталонами, было столько нескрываемого недружелюбия, что Рунич отвел глаза. Он опустился на лавку рядом с Веригиным и закрыл руками лицо.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Суббота, 20.03.2010 (15:05)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий