Главная Обратная связь
 

Соответствие с оцепенением.

Повесть "Душка" - Глава VII - Страница 13
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
VII

Наутро Вася встал поздно и с головою несвежей. Еще лежа в постели, он взял папиросу, чтобы прогнать свою непонятную слабость. Ни одной живительной мысли не шевелилось в голове и, только когда, пролежав так с четверть часа, вспомнил, что с утренним поездом должен был приехать уже дядюшка Кирилла Матвеич, начал вставать.

Но в доме была тишина. Вася вышел в столовую и, поглядев в запотевшие стекла, сразу почувствовал, а отчасти и вспомнил, то, что вчера не дошло до сознания,- что был ночью мороз: трава на дворе оживала, оттаивая, но была еще, как человек, не вполне отошедший от обморока. Васе смутно почувствовалось в этом какое-то соответствие с собственным странным оцепенением, все еще длившимся.

Любовь Петровну нашел он уже на кухне, куда забежал, наскоро тронувши завтрак; ему захотелось дальней прогулки. Обе женщины были заняты хозяйственными делами и уделили Васе мало внимания.

— Кирилла Матвеич наш загулял что-то в городе, — сказала Любовь Петровна. — Гришки до сей поры нет, видно, остался ждать до ростовского. И Душки нет дома, надо бы было хоть после обеда белье замочить, — продолжала она, обращаясь уже больше к Прасковье. — То молотьба, а то, видишь ли, праздники.

Прасковья была хмуро настроена и не отвечала. Вася вышел и мимо колодца пошел знакомой дорогою к лесу. Земля на тропинке оттаяла, но все же была туга под ногой; шаги ложились упруго, без звука. И эта упругость и тишина передавались Васиному телу, а затем, постепенно, проникали и глубже.

Лес лежал на той стороне реки смутно лиловый и матовый, и на него хорошо было глядеть. Но, уже почти дойдя до места, Вася раздумал и стал подниматься вверх по реке, медля ее перейти и наметив себе переправу повыше: там через воду были положены камни для пешеходов.

И вода в реке нынче казалась ему гуще обычной; кое-где становился берег обрывистым и русло реки круто сжималось, а вода заводила глухой разговор, и голос ее был заметно суров; горбатые струи были черны. Для себя незаметно Вася мало-помалу становился бодрее, и когда в одном таком месте он сел на изъеденный временем камень и, достав папиросу, неспешно ее закурил, табак показался ему недостаточно крепким.

Он опять уже думал о Душке, но как-то сегодня совсем по-иному — спокойно и даже несколько властно; не так, как думает мальчик, а по-мужски. Не были эти думы его очень определенными, просто пришла к нему и все возрастала сила и независимость от где-то происходящих событий; ему опять захотелось идти и вообще какого-то действия, напряжения мышц.

Уже совсем у перехода, там, где с той стороны подходил к самому берегу лес, вблизи лохматый и мокрый, а с этой круто к реке сбегал глубокий овраг, Вася остановился. На противоположной стороне оврага, отлого подымавшейся вверх, он различил тысячи птиц — ворон, или галок, или грачей: Вася, как городской человек, плохо их различал. Птицы сидели насупившись и казались отсюда раскиданными во множестве черными деревяшками. Зрелище было унылое и своебразно красивое.

Вася, не зная еще, как это будет, стал осторожно спускаться, но все же крайние сторожевые заметили его приближение и издали короткий деревянный звук, явственно недовольный. Те, что сидели по краю, вяло и с крайней неохотой перелетели на два-три шага. Тогда Вася с удвоенной осторожностью и вдруг пробудившимся в нем инстинктом хитрости стал огибать пологий склон за одиноким обветренным выступом. Время от времени он слышал вверху все то же сухое, дерущее горло покаркивание, но когда внезапно поднялся над склоном, то все огромное поле было перед ним черно. Тотчас он кинулся прямо перед собою, крича и махая фуражкой. Целая широкая полоса, ближайшая, поднялась, каркая, в воздух; остальные продолжали сидеть. Он побежал дальше и так, полосу за полосой, вздымал перед собою темные тучи. Нечто похожее на опьянение постепенно овладевало им, ему неудержимо надобно было теперь всколыхнуть все это море, привести в движение всю неисчислимую черную рать. Уже и теперь воздух был полон свиста от крыл и от карканья, зловещего и раздраженного, но это-то и подмывало все более Васю. Птицы были, однако, упорны и, подымаясь невысоко, опускались снова где-то позади сидевших; живое черное поле перед Васею, таким образом, не уменьшалось, а всего только пятилось передними волнами и сгущенно темнело вдали. Тогда Васю охватило настоящее вдохновение, и он побежал изо всех сил, то устремляясь прямо, то резко сворачивая, крича и визжа, махая руками, кружась и приседая, как настоящий маленький атом налетевшей вдруг бури. И вот Васина цель оказалась достигнутой. Это было оглушительных несколько минут, когда все неисчислимое воронье, очевидно признав себя побежденным и преодолев наконец упрямую косность своего зыбкого многотысячного тела, поднялось, прижатое к скирдам соседней деревни. Чудовищной черно-стальною спиралью кружились, каркая во весь рот, показавшиеся Васе вдруг на секунду огромными птицы. Зловещий этот водоворот заметно сгущался над ним и низился над его головой, как бы собираясь напасть на дерзкого человека. Васе пришло потом в голову, что птицы могли бы его заклевать, а если бы все их тела, только подумать, слились в одну колоссальную птицу, то убило бы это чудовище не только что взмахом крыла, но и одного пера, толщиною в столетний дуб. Теперь ему было не до размышлений, но смутное ощущение сказочно дикой силы противника отлично им сознавалось, и именно это сознание осуществленной человеческой мощи, победы доставляло Васе собою также несколько дикое, но большое и настоящее удовлетворение. Он стоял несколько полных минут и дышал глубокою грудью: пот катился с лица, руки от возбуждения немного дрожали.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Воскресенье, 14.03.2010 (12:17)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий