Главная Обратная связь
 

Тараканьи Мощи.

Повесть "Калина в палисаднике" - Глава IX - Страница 17
IX
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Телеги с припасами, кстати запоздавшей, решили не ждать, хотя было и жаль покинуть костер. Когда стал огонь немного пониже и уже начали трогаться, Анюта Струкова, разбежавшись и подобрав свою короткую юбочку, скакнула через него, за ней и другие; задержались еще с этой новой забавой. Было весело прыгать, страшно, но и задорно. Мальчики также скакали, только навстречу друг другу. Это усиливало и опасность, можно столкнуться, но и утрояло отвагу. Надо было встретиться над костром и успеть пожать руки друг другу. Как бабочки, над огнем мелькали веселые пары, а в отдалении, и не думая останавливать, покрикивал и любовался Аркадий Андреич. Волосы его отдельными прядками пристали к потному лбу, жилет был полурасстегнут, и распахнувшаяся немного рубашка слегка обнажала волосатую широкую грудь.

— Черт возьми, я бы их всех обвенчал,— сказал он, внезапным рывком обняв стоявшего рядом Валентина Петровича.— Где ты, молодость, ау? Что скажешь, брат Валентин? — Он так и не отпустил плеча Валентина Петровича.

Настенька села на камне насупротив. Она участия в игре не принимала. Порой на нее падали быстрые, беглые тени, то и дело к ней обращались, но она сидела не шевелясь, высоко подняв колени и крепко опершись головой на сжатые руки. Молния блистала все чаще и чаще, тучи ощутимо и тяжело продвигались над головами, листва шумела тревожно и свежо. Пора наконец и домой. Когда все бегом взобрались по откосу оврага и, поглядев в последний раз на костер, уже полускрытый кустами орешника, устремились в черную тьму леса, в которой ничего нельзя было разобрать, прошумели важно и гулко первые, тяжелые капли.

— Начинается! — провозгласил Аркадий Андреич. — Славный дождик накроет. Барышни, ножки купать!

И дождь не замедлил. Первые минуты словно кто брал пробные аккорды, бегло пробегая невидимой и легкой рукой по верхушкам дерев, потом сразу ударил верно и полно, зашумели и заскакали полновесные капли с листа на лист, прядая в веселой вступительной мелодии.

Вдруг послышался навстречу глухой и скачущий шум. Гром заглушал его, но в паузах он снова был слышен. Кто-то скрипел и щелкал, и из темноты кашлял в грязи, приближаясь и не показываясь. Девочки поменьше схватились руками и, кажется, начинали бояться не в шутку. Потом у невидимого до сей поры чудовища показался один мутно-желтый глаз, запрыгали призрачно огромные очертания, и оно сразу появилось перед бегущими: теплая, совсем не страшная лошадиная морда заколыхалась у человеческих лиц. Телега остановилась. Стекло фонаря было матовым от дождя, а по бокам самовара текли желтые глянцевитые струи.

— Ты, Василий?
— Я-с, Валентин Петрович. Так что прикажете поворачивать?
— Да, только где здесь повернешь?
— Повернем за милую душу. Благодать господь послал, дожжичок.

Белобородый, курчавый мужик в мокрой рубахе и пиджаке, плотно прилипшем к плечам, соскочил с передка, босые ноги его звонко шлепнулись в мокрую, скользкую землю. Началась возня с поворачиванием; пришлось относить задок телеги руками, причем особенно усердствовал, крепко вымазавшись в грязи, Аркадий Андреич.

И на этот раз, как тогда, в тарантасе, физически невозможно было всем поместиться. Остались Валентин Петрович, Настенька да длинноногий, как комар, неловкий и очень нежной души гимназист, только что окончивший, по прозванию Тараканьи Мощи; он явно для всех к Настеньке был неравнодушен. Все гомозились, сидя чуть не друг на друге, но всем непременно хотелось, чтобы поместились и оставшиеся трое. Настенька ни за что не хотела сесть и на все хитрости и уловки мальчиков не поддавалась. Между тем дождь поливал.

— Ну, ехать так ехать,— сказал Валентин Петрович, внутренне радуясь непреклонности Настеньки, хотя и сам сильно ее уговаривал.— Трогай, Василий!
— Стой,— крикнул Аркадий Андреич, когда лошадь уже с натугою тронулась, — господин святитель, или как вас там... Слушайте, садитесь на лошадь верхом!

На телеге все рассмеялись.

— Ноги будут болтаться!
— Нет, ничего! Мощи на случай помощи!
— Вы оградите нас от несчастия!

Сами Тараканьи Мощи помалкивали, но потом вдруг гимназист, покосившись на Настеньку и, должно быть, прочтя во взгляде ее одобрение, одну за другой поставил ноги свои на подножку колеса и завернул зачем-то брюки; затем стал на оглоблю и молодцевато, ко всеобщему удивлению, перемахнул одной ногой, едва не перекатившись весь через скользкую спину лошади. Со скрипом и стоном телега тронулась в путь. Настенька хохотала навзрыд, крепко схватив рукав Валентина Петровича и прижимаясь головой к его плечу.

— С богом!
— С Мощами! — ответили хором несколько голосов из телеги.
— Самовар приготовьте! — крикнул еще раз вслед им Валентин Петрович.

Лица Настеньки не было видно, они шли рядом, поскальзываясь и сталкиваясь.

— Хорошо...— сказала Настенька, помолчав.
— А мне...— начал он и не договорил.
— У вас и с вами,— быстро докончила Настенька и, вырвав руку, побежала вперед.
— Постойте, постойте, Настенька! — крикнул он ей вдогонку.— Вы упадете, нельзя так!

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Понедельник, 08.03.2010 (14:50)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий