Главная Обратная связь
 

Валентин Петрович Алтухов.

Повесть "Калина в палисаднике" - Глава II - Страница 2
II
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Валентин Петрович Алтухов не был богат, но его имение, около двухсот десятин хорошего чернозема, было в полном порядке, дела велись образцово, во все он вникал самолично и ежедневно на беговых дрожках объезжал поля. Образование его было небольшим: он кончил реальное училище да всего один год пробыл в сельскохозяйственной академии в Петровско-Разумовском. Политикой он никогда не увлекался, но был добрым товарищем, ходил в косоворотке и с изрядной сучковатой дубинкой, курил из трубочки дешевый табак, пел песни и при случае выпивал; на Бутырках в трактирах знали его хорошо и отпускали в кредит. Ему было жаль оставить свою студенческую вольную жизнь, но смерть отца и несколько запущенные дела по имению заставили его возвратиться домой и заняться хозяйством.

Этим новым делом недавний студент занялся прилежно: но зимам усердно читал агрономические фолианты, а летом приглядывался ко всему у соседей, что могло ему пригодиться и что не мешало бы перенять, и он добился-таки того, что Ясенки стали давать доход, с каждым годом все возраставший. Одним из первых в губернии он стал культивировать клевер на семена, и дела его пошли превосходно. Он был единственный сын у отца и видный в уезде жених. Долго, однако, предпочитал Валентин Петрович свободную холостяцкую жизнь, уезжая на зиму месяцев на пять в Москву. Часто и многими он увлекался, но настоящей страсти не знал, и даже женитьба его на тридцать девятом году на молоденькой, двадцатидвухлетней девушке, дочери известного в Москве хирурга-профессора, была наполовину случайной и во всяком случае внезапной и неожиданной для него самого. Невесту свою он видел (не будучи с нею знаком) всего два раза, на концерте и на балу в Благородном собрании; она чрезвычайно любила общество, танцы и музыку, и сама была музыкантшей. Валентина Петровича молодая девушка очаровала с первого взгляда; она была тонка, стройна и гибка; волосы ее были удивительного перламутрово-пепельного оттенка, а в глазах были смешаны грусть и веселость. Ему, человеку довольно бывалому, казалось невозможным к ней подойти, взять ее за руку, как просто делали другие, сказать несколько слов. И, однако, когда он встретил ее в третий раз у своей московской тетушки в ее особнячке в Лиховом переулке, он здесь же сделал ей предложение. Теперь этот день вспоминался Валентину Петровичу как очаровательное, никогда в действительности не бывшее сновидение.

Агния зашла с прогулки к своей подруге-консерваторке, кузине Валентина Петровича. Той не было дома, и тетушка познакомила ее со своим деревенским племянником. Он неловко откланялся ей и сел в углу. Девушка была чем-то, видимо, сильно взволнована, расстроена и огорчена. Она попросила разрешения сесть за рояль и, быстрыми движениями сняв, как бы отрывая пальчик за пальчиком, длинные черные перчатки и кинув их на блестящую крышку инструмента, стала играть. Валентин Петрович сидел насупротив, молчал и слушал, не отрывая глаз. Агния также, казалось, не обращала на него ни малейшего внимания, играя то наизусть, то раскрывая первое попавшееся; звуки были ей совершенно необходимы и говорили что-то свое, слушателю же — свое. Не говорили (Валентин Петрович в музыке был совершеннейший профан), но странно сливались с его чувством почти неземного восхищения к девушке, которое охватило его с небывалою силой; он отдавался им (и ей) безвозвратно. Вся жизнь его, прошедшее и будущее, без резкой разделительной грани, как море с набегающими волнами, колыхалась в нем, и каждая волна звенела, звала и утверждала.

Порою перед глазами его вставала Агния между белых колонн собрания, живая и изменчивая, окруженная молодыми людьми, которые все (о, наверное!) были от нее без ума, и ему становилось страшно. Каждый из них мог взять ее и похитить. «Да, я сделаю это»,— говорил он себе и, весь красный от волнения, встал, когда она поднялась. Тетушка несколько раз входила и выходила во время игры.

— Ну что же, не дождетесь Наташи? — спросила она теперь, когда гостья, не глядя, взяла с рояля перчатки; одна из них, скользнув по платью, легла на паркет, Агния ее не заметила.

Она хрустнула пальцами и отвернулась. Валентин Петрович заметил светлые слезы в уголках ее глаз; вид этих слез глубоко его поразил.

— Нет, не дождусь, — ответила она и быстро, заторопившись, попрощалась и вышла в переднюю.

Валентин Петрович нагнулся и поднял перчатку, от нее сильно пахло духами; он также вышел за дамами. Агния уже надела левую, когда заметила, что другой перчатки нет. Вернувшись, искали втроем и не нашли.

— Я думаю, тетушка, что ваш кот стащил,— сказал Валентин Петрович, посмеиваясь.
— И то правда,— ответила тетушка.— Степа у нас большой безобразник (Степаном звали кота),— и вышла в столовую. 

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Понедельник, 08.03.2010 (14:07)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий