Главная Обратная связь
 

Волк в котелке.

Повесть "Красная смородина". [ 9-ая страница ]
Меню повести:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Между селом Ширинское-Шарик и Копьевом-селом порядочный лес. Правда, с обеих сторон он изрядно прорежен: деревеньки на вольном лесу изрядно обстроились. Что и говорить, нынче опять стало потуже, заводят лесное хозяйство, но и забота-то главная - не бревна теперь, а дрова, на дрова же отпускают сушняк. От речки Копьевки, по той стороне к лесу луга, а за лугами полянки по ссечкам в лесу; туда выпускали телят, гоняли в ночное.

У Говорных пропала телушка. Даша под вечер побежала на поиски. Она забежала далеко, кликала телку. Телка не отзывалась. Возле узкой протоптанной тропки Даше попался орешник. Она не утерпела и раздвинула куст. Из-за куста на нее, глаза в глаза, глянул — волк.

Волк был одет в приличный костюм. Непостижимо, как это Даша ошиблась (если ошиблась). Костюм даже был чрезмерно приличен. Брюки в полоску; подогнуты; белый жилет, отдающий слегка в желтизну; аккуратный люстриновый пиджачок и шахматный галстучек: зеленая клетка, желтая клетка; к тому же в руках плотная трость с набалдашником и на голове... котелок: волк, взглянувший Даше в глаза, был — в котелке!

Он глядел через куст (Даша как ветки раскинула, так и застыла), глядел и молчал. Глаза у него были мелкие, рыжие, и сдвинуты скулы; скулы были покрыты аккуратно подстриженными остатками бак; эти остатки — котлетки с загибом — огненно-вылинялые. Нос был вытянут харей; ее, по оплошности, природа не опушила. Губ на лице вовсе не было; было пробритое — гладкое — пустое место. Но на пустом этом месте вдруг появился надрез, и глянули редкие зубы кофейного цвета; они были тупы и сжеваны, как у старой лошади. Одновременно с тем поднял он котелок; рука оказалась в серой перчатке.

— Вы, гражданка, смею спросить, не из Копьева ли будете?

Говорливая Даша молчала будто немая; дохленький его тенорок, странно овеянный грустью, лишал ее сил, она продолжала пребывать недвижимой. Он два раза негромко и осторожно икнул; острый, печальный кадык его показался и спрятался.

— Так-с, понимаю...— Он помолчал, вынул сиреневый платочек из бокового кармашка и помахал себе в рот; спрятал платочек. — Так-с, понимаю... догадываюсь!

Даша хотела бежать, но странное оцепенение еще не вовсе ее покинуло. Однако ж она прошептала с натугой:

— Я вас не знаю!
— Нет, вы меня изволите знать! — старательно изогнулся странный ее собеседник; под золотою цепочкой, пересекавшей тощий живот, у часового кармашка, закачался, покручиваясь, золотой тяжелый брелок; человек перекинул трость в правую руку, а левой легко усмирил болтавшуюся золото-свинку. — Я вас помню такою еще... — Он показал. — И я имел удовольствие, честь на руки вас брать; осмеливался!
Видимо, он наслаждался неведомыми Даше воспоминаниями, впрочем, тем временем, она собой овладела.
— Кто вы такой? — строго спросила она, и сразу он выпрямился, кашлянул в руку и с фамильярной почтительностью легонько дрыгнул правой коленкой.

Если бы Даша напрягла свое воображение, память, она бы могла, пожалуй, увидеть салфетку под мышкой. Но и без того эта старательная принужденность непроизвольно ею почувствовалась. И, столь же неожиданно для себя, она приняла тон молодой госпожи, ведущей беседу с лакеем.

— Я хотела бы знать: что вам в Копьеве понадобилось и кого вы хотели там видеть?
— Кажется, ежели только я не ошибся, так именно вас. Да и как ошибиться! — с внезапной восторженностью воскликнул вдруг котелок. — Кто еще так бы посмел разговаривать! Вы, полагаю, у Говорных, по справкам моим, изволите жить?

Даша гордо ответила:

— Да, я живу у отца.

Собеседник ее рассмеялся долгим и дряблым смешком, опять прикрывая рукой, из почтительности, погорелый свой рот.

— У отца-с!.. Справедливо сказали!.. Ох-хи-хи... у отца-с! Даша в негодовании сунула ветки к нему, прямо в его волчью личину, и быстро пошла прочь от орешника.
— Постойте! Постойте! Дарья Владимировна! Постойте же, я вас прошу!

Даша еще никогда не слыхала, чтобы ее звали по отчеству. И именно это звучание: «Вла-ди-ми-ров-на!» — каждый звук его, чуждый и непривычный и, очевидно, родной — именно это остановило ее. Легко ли сказать: найти свое отчество!

Незнакомец бежал с непостижимою резвостью. Даша его подождала. На ходу, перекинувши трость под мышку, снимал он перчатку с правой руки и, добежав, сложил обе ладони, без перчатки наверх, как бы просил благословения.

— Барышня... Золотко наше... Ручку пожалуйте... облобызать!

Телушка пропала; семья была в горе; Даша вернулась в смятении. Она едва дождалась темноты, чтобы остаться сама с собою наедине. Это свидание, найденный ею, на тропе у орешника, неизвестный далекий отец, письмо от него, все это жгло ее мысли и заставляло сжиматься сердце в груди — предчувствием недоброго, злым предзнаменованием: не волк, но посланец от волка!

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Вторник, 30.03.2010 (13:10)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий