Главная Обратная связь
 

Воздушный музей.

Повесть "Красная смородина". [ 20-ая страница ]
Меню повести:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Она как привстала; так и осталась стоять. В руках ее была яркая, красная книжка с большим золотым тиснением, радовавшим глаз. Она развернула ее и стала разглядывать. По фамилии стала она Говорная; это ее порадовало. Отчества не было; это ей тоже было приятно. Даша не знала, сколько было хлопот у Арцыбушева, чтобы в паспорте стояло иначе. Поглядела она также срок; срок был годовой. Сначала это немного ее испугало; зачем так надолго? Но потом она поняла, что это обычная форма. Итак, меньше чем через сутки она будет в воздухе!

Даша пошла уложиться. У нее было довольно много белья. Опять на нее ненадолго наплыли цветные психологические тряпочки; от платьиц шел запах духов, слегка дурманивших голову. Но быстро она отрезвела и побежала к Наташе; вместе решили они проехать на аэродром, поглядеть. Однако же на аэродром не пускали, и они стояли с четверть часа у ворот, глядя, как слева, круто кренясь, одна за другой, сбегали по воздуху огромные крепкие птицы. На вышке по ветру вяло болталась привязная колбаса; четыре широкие черные полосы прогибались на ней.

— Вишь, нынче куб, — сказал рядом с ними подросток: — ветер переменился!

На вышке, среди других условных примет, разглядели они и черный порядочный куб. Но многое все же было им непонятно.

— Какая я дура! — сказала Наташа. — Ни разу не побыла и не полетала. И как жалко, что завтра нельзя. А ты не боишься?
— Ничуть!

По шоссе проезжали автомобили, телеги, раздавались звонки велосипедистов. Им захотелось пройтись, и вскоре они попали в воздушный музей.

— Погляжу, погляжу, как ты там завтра!.. — твердила Наташа, немного волнуясь.

Они заплатили по двадцать копеек: не члены Осоавиахима, а то бы по пятачку! В залах было прохладно. Висели аэропланы разных систем, стояли моторы, корзины с веревками от воздушных шаров; модели, одна за другой — на столах; на стенах — таблицы и чертежи, картины и снимки.

— При первых полетах пассажирами были, как видите, — показал на одну такую картину руководитель, — утка, петух и баран. И ничего, спустились благополучно, петух только ногу себе повредил.

В толпе посетителей кое-кто улыбнулся.

— А она зажила? — спросил неожиданно громко маленький мальчик.

Тут уже все рассмеялись. Но особенно интересно и хорошо показалось всем в самой дальней комнате; всю ее занимала модель аэродрома. Девочки сразу узнали и серую вышку, и куб, и колбасу. Но сколько же было там зданий, ангаров и мастерских! Сидя на деревянных прохладных перилах на возвышении, они слушали жадно, впивая все мелочи. Очень заняли их приспособления для выверки компасов.

— А не заняться ли нам с тобой авиацией? — шепнула Наташа, вся раскрасневшись.

Даша сжала ей руку. И она была красная; и она думала о том самом.

— Теперь я покажу вам аэродром ночью, — сказал руководитель и погасил электричество.
— Мама, это будет кино? — спросил опять мальчик.

Но это оказалось лучше кино. Вся площадь аэродрома, морского и сухопутного, и дальняя площадка с эллингами и дирижаблями внезапно расцветились огнями. Крошечные прожекторы освещали набережную, засветились ангары, подземные знаки; стало похоже на сон — из сказки, прочитанной на ночь. И после, когда уже вышли, стоило закрыть глаза, как возникло это играющее огнями видение.

— Как жаль, что ты вылетаешь не ночью! — говорила Наташа. На обратном пути было у них еще одно впечатление — словно нарочно — про летчиков, про аэропланы. Они обогнали на тротуаре целую группу детей. Это были совсем малыши, четырех-пятилетние. Все они были одеты в совсем одинаковые серенькие костюмчики, у всех на головах белые фланелевые картузы. Они щебетали, как птицы. И щебет был: «Летчик... летчику... Я буду летчиком!» И голос один, совсем карапуза: «А летчики мало зарабатывают!» Наташа весело рассмеялась и дернула его за картуз.

Расстались они так же молчаливо, как и вчера; только — на улице — значительно сдержаннее. По-обычному — вежливо и «добросердечно» — они еще не умели, а слова от волнения застревали где-то в горле. Но Даша, идя уже одна, чувствовала, какой неисчерпаемый — теплый, медовый запас открыла она для себя и как хорошо будет по возвращении; яркие огоньки, как на ночном аэродроме, светили в ней изнутри. И все ж не могла Даша не вспомнить и не улыбнуться: утка, петух и баран — это ее деревенскому сердцу было особенно близко, тепло.

Автор: Новиков Иван Алексеевич | Вторник, 30.03.2010 (13:37)

Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий