Главная Обратная связь
 

Лада — золото. Лада — атом.

Роман "Снежные зимы" - Глава XI - Страница 125
...Общие знакомые знали, кого ждут хозяева. Поэт, глотавший слюнки, глядя на пития и закуски, от которых ломились столы, не выдержал этикета:

— Иван Васильевич, давай команду. Семеро одного не ждут.
— Позвони этому светилу, — посоветовал бывший командир отряда Тихон Косач.— Начштаба еще тогда любил, чтоб его ждали.

Косач сказал неправду: там, в лесу, Будыка был самым аккуратным. По-военному. Однако, выходит, теперь, чтоб осудить, можно приписать человеку любые качества, любые пороки в прошлом, и оспаривать их почти невозможно. Так некогда приписали ему, Антонюку, ошибки в работе, которых он не совершал. Иван Васильевич не стал возражать Косачу — кому из гостей интересно, каким когда-то был Будыка? Но, очевидно, именно потому, что не возразил, мелкое это, казалось бы, совсем безобидное замечание вызвало множество ассоциаций и навело на невеселые мысли.

Звонить он не стал, потому что такой звонок мог бы обидеть других гостей. Поэт и бывший партизанский командир — люди простые, не зараженные бациллами спеси. Но у некоторых приглашенных, особенно женщин, спесь эта была раздута до шляхетских размеров. Дай по неосторожности понять, к примеру, Клавдии Ивановне, жене коллеги по бывшей работе, что кто-то из гостей важнее, чем она,— ославит на полгорода. Хотя он относился совершенно равнодушно к тому, что о нем могут сказать, однако бестактным никогда не был. А тем более что это неверно, будто Будыка — самый желанный гость. Раньше, может быть, так и было, а теперь все-таки появилась трещина. Опоздание Будыкп злило. Обыкновенное хамство! Он давно начал бы свадебный пир, если бы не Ольга Устиновна. Она хитро брала вину на себя: не все. мол, готово, не успела, не рассчитала. Хозяйке в такой день все прощают. Когда Иван Васильевич сказал жене на кухне, что надо начинать, она взмолилась:

— Куда я их потом посажу? Ты знаешь Милю! Глупая наша девчонка притащила своих в три раза больше, чем рассчитывала. Не хватает ни приборов, ни мест.

Наконец Будыки явились. Не одни. Валентин Адамович привел с собой... Клепнева. Подбросил другу в торжественный вечер жабу, которую тот должен проглотить. А что поделаешь? Не выставишь же этого толстого нахала за дверь. Троица произвела фурор. Валентин Адамович едва протиснулся в дом, держа перед собой огромную корзину... роз. Посреди зимы — розы! Белые, красные, живые, пахучие! Женщины ахнули. Откуда? Где такие выросли? Даже бородатые скептики умолкли и потянулись в коридор поглядеть на это чудо.

Лада, насмешливо-равнодушная к подаркам, онемела, растерялась. Может быть, только при виде этих цветов она поняла всю торжественность и серьезность того, на что так легко отважилась, почувствовала себя настоящей невестой. Почему-то вспомнилась Кити, ее венчание, слова священника: «Расстоящиеси собравый в соединение и союз любве положивый», которые она, Лада, в школе никак не могла понять и никто ей как следует не умел их растолковать. Валентин Адамович протянул Ладе корзину. Она сразу взяла ее. Потом схватила, прижала к груди, уткнулась лицом в розы. Казалось — вот-вот заплачет. Но кто-то засмеялся, кто-то сказал:

— У розы есть шипы.

Лада передала корзину жениху. Горячо, в душевном порыве обняла Будыку, крепко поцеловала.

— Спасибо вам, Валентин Адамович.
— Ну, поздравляю, поздравляю.— И, подняв под мышки, как маленькую, передал жене, ожидавшей своей очереди.

Милана чмокнула Ладу в щеку и тут же протянула маленький пакетик.

— Это, Ладочка, от меня.
— Но есть кое-что и от меня,— прогудел Будыка, оглядываясь на Клепнева, который держал два больших свертка.

Саша передал корзину с цветами другу и шурину, Василь — еще кому-то, и лето поплыло над головами гостей к серванту. Будыка жал руку жениху.

— Поздравляю. Саша. И завидую. Получил сокровище. Величайшее сокровище. Лада — золото.
— Лада — атом,— пошутил кто-то из молодежи.
— Заряженная частица,— подхватил другой.
— От старого партизанского друга твоего тестя тебе лично,— протянул Будыка один пакет смущенному Саше.— Чтоб в крымских горах веселей было скучать по жене. Чтоб не забывал о нашем Минске.

По словам Будыки и объему пакета молодежь догадалась.

— «Спидола»! — крикнули почти хором.
— Ух, черт! — восторженно воскликнул низкорослый, как мальчик, бедно одетый, нестриженый, кудлатый «гениальный физик» Витя Дзюба — Ладин однокурсник, парень, которого Иван Васильевич особенно любил. Витя иногда приходил и говорил просто: «А я сегодня голодный. Накормите». 

Суббота, 16.01.2010 (12:34) | Автор: Иван Шамякин
Роман "Снежные зимы":

Читать с I по VII главы

Глава VIII:   Оазисы . Бунт . Гордей Лукич . Знатоки искусства . Внутри пусто . Дочь отряда . Анна Буммель . Операции . Кормилица . Хлебнули . Начальник полиции . Награда .
Глава IX:   Комиссия . Дрянь . Кабинет . Дамба спокойствия . Памятник нерукотворный .
Глава X:   Для инженера . Амбиции . Тысячи и литеры . Радушие . Гостинцы . Преступления . Смерть . На тебе косточку . Пионерский идеализм .
Глава XI:   Саша Павельев . Патриархальное . Шампанское . Гости . Золото и атом . На кожух . Обряды . Кирейчик . Нижняя палата . Зубоскалы . Вита на свадьбе . Партизанская дочка . Заговорщики .
Глава XII:   Физик и лирик . Право . Женщины . Сцена . Эгоизм . На ракете . Война cпишет . Машины . Ухаживание . Защита . Майский дождь .
Глава XIII:   Пожить за счет общества - немалый соблазн . Мужицкая психология . Скрепленная кровью .
Глава XIV:   Обиды . Антикукурузник . Главный агроном . Испытание на разрыв . Захаревич и Гриц . Экономика сельского хозяйства .
Глава XV:   Лявониха . Кролик и удав . Назови женой . Грехи не пускают . Наш Йог . Сиволобиха . Рекомендации . Автобиография . Была тайна . Светлая страничка . Трус . Учитель и ученики . Все возрасты любви . Самобичевание . Кошки скребут . Мстит . Лескавец . Полесская речка .
Конец романа:  


Комментарии пользователей

Добавить комментарий | Последний комментарий